Головы с плеч - Зои Хана Микута

выиграл в лотерею, со своими избранными. Эти бедняги были не одиноки. Монархиня и простолюдин – им вместе предстояло встретить чудовище. Пока несчастные мочили штаны и белели, как мел, от страха перед наступающим Святым, на ее лице появлялась улыбка, похожая на алую рану, и медовый голос произносил милые пустячки. Монстр останавливался, замирал. Королева протягивала простолюдину клинок. С довольным видом смеялась, если выбранный ею зритель приносил оружие с собой. Делкорта отступала в сторону, чтобы позволить избранному убить Святого. Это был критический момент. Убийца должен был проявить решимость. Если жертва не убивала Святого немедленно, если она колебалась, страшась почувствовать, как сталь входит в живую плоть, Делкорта теряла интерес. Святой просыпался, а королева умывала руки.

Если выдавался удачный год, из избранных сочилась магия, они совершали нечто по-настоящему экстраординарное. Будучи подростком, Кай хотел стать избранным. Хотел произвести впечатление на Делкорту своими магическими способностями, показать, какую сильную боль он может выдержать, не дрогнув. Но она никогда не проявляла подобной жестокости – не выбирала ребенка. А когда Делкорта умерла, он услышал, что милосердная Червонная Королева упразднила эту лотерею, и в Бегах Святых теперь участвовали только Святые. И какой смысл в посещении такого праздника?

Ему не хватало бессмысленной кровавой драмы времен Белой Королевы. Куда катится эта страна, размышлял он; почему вдруг произошел этот странный разворот в сторону благочестия? Религия всегда наводила на Кая скуку. После коронации Хэтти он не ездил на Бега Святых и каждый год жаловался на то, что больше никогда у него не побегут мурашки по коже в присутствии могущественной Белой Королевы.

И вот он увидел лицо Хэтти Новембер Ккуль.

Он был прав – ему больше не суждено было испытать прикосновение магии Белой Королевы, которая нащупывала его плоть, его чувства, его собственную магию, что бурлила и пенилась в его душе, эту крошечную каплю Божественного, таившуюся в некоем дальнем, неизвестном уголке его существа.

Но он мгновенно понял, что могущество Белой Королевы бледнело перед силой ее дочери.

Кай в упор смотрел на маленькое личико, но не видел ничего – если не считать двух мокрых пятнышек под носом, там, где из нее текла магия. Кукольное личико было повернуто в профиль, королева смотрела в другую сторону. Несмотря на это, Кай чувствовал, как ее магия окутывает его, изучает его черты, его тело.

Как будто его кости, органы, мышцы, кровеносные сосуды обвели изящными, тонкими штрихами. Как будто кто-то нашел его магию, его крошечную, смертную частицу Божественного, обнаружил те точки в его теле, где Божественное становилось физической, осязаемой субстанцией – в его коренных зубах, – а потом проследил за ней по его горлу, когда он нервно сглотнул. Кай был плодом, который уже созрел для того, чтобы его сорвали – нет, его фрагменты были готовы к тому, чтобы их сорвали, как плоды. Сорвала магия, капавшая из ноздрей королевы.

Он чувствовал, как она взвешивает эту каплю Божественного, словно семечко на ладони, а она ведь даже не обращала на него внимания.

Все это время его пальцы сжимали ручку чайной чашки. Кай покосился на девушек. Кэресел Рэббит, должно быть, уже успела к этому привыкнуть; Икка определенно тоже это чувствовала, судя по ее неподвижности, но не до такой степени, как он. Магия королевы проникла в его нутро, в его существо. Кай сливался со своей магией чаще других ведьм и колдунов; он неплохо умел рассеивать свое физическое тело и восстанавливать его. Он успел очень хорошо изучить свою материальность и нематериальность, и сейчас он понял, что это не просто нехорошее чувство, что перед ним не просто могущественная ведьма.

Милостивые боги. Икка влипла. Ее точно убьют.

Постепенно воцарялся порядок. Люди занимали свои места, а король и королева уселись на стулья с высокими спинками у окна, выходившего на пруд, совсем близко от Кая и девушек. Кэресел Рэббит немного подалась вперед, чтобы помахать королеве, пока король наливал своей супруге чая.

– Икка, – прошептал Кай. – Нам надо уходить.

Может, она намеревалась сделать из него козла отпущения, а может, и нет; так или иначе, он приехал ради зрелища. Убийство королевы, беспорядки в Петре. Он уедет, скроется в своей аптеке и подождет, пока Икка не найдет способ избавиться от новой ауры смерти. А может быть, она просто поселится в Стране Чудес и будет радоваться жизни. Он приехал потому, что не знал о Хэтти Новембер – откуда он мог знать?

Икка лишь фыркнула и заскрежетала зубами. Она не сводила взгляда с королевы.

– Вы же оба знаете, что она убила свою мать, так?

Кай откинулся на спинку стула. Ну сколько можно.

Каро бросила в чай очередной кусочек сахара и пренебрежительно взмахнула рукой. Пожалуй, в этом искусстве она не уступала Каю; он восхищался этой женщиной.

– Э-э… Возможно, и нет.

– Возможно, – с негодованием прошипела Икка.

– Да-да. – Каро, сверкая глазами, наклонилась вперед. – Ты что, не слышала, как она вошла в Лабиринт, чтобы доказать, что на ее душе нет ауры смерти?

– Это…

– Это не доказательство! – пропел Кай и выбрал пирожное-желе с украшенного кружевами блюда. – Вот как ты всегда отвечаешь мне на этом месте, Икка.

– Будь добр, заткни свое…

Каро взмахом руки остановила ее.

– Может, это и не доказательство, но людям на самом деле было плевать, поскольку она вышла из упомянутого Лабиринта.

– Плевать! – возмутилась Икка. – Еще бы они не притворились, что им плевать, ведь она запугала всех одним этим поступком!

Кэресел в этот момент сунула в рот паровую булочку с фасолью.

– Ну, допустим. Вообще это уже сто лет назад было, Заика. Тебе-то какая разница?

– Почему, мать вашу, люди меня постоянно об этом спрашивают?

– Потому что ты вопишь во все горло, – пробормотал Кай.

– А раньше ты такой не была, – заметила Каро.

– Это правда? – удивился он. – Потому что это…

– У твоей королевы какая-то нездоровая одержимость аурой смерти, – перебила его Икка. – Иначе зачем бы она создала свой Двор из Бармаглотов? Сама эта идея…

– Почему люди сегодня постоянно меня об этом спрашивают? – оборвала ее Каро и покачала головой. – Или вот еще… кстати, меня уже просто тошнит от этого вопроса! «Эй, ты – э-э – ну ты, с радужной магией, как там тебя. Как, черт возьми, тебе удалось выжить в Стране Чудес… и сохранить такое невероятное чувство стиля?» – Последние две фразы были произнесены вполголоса. – Эй, ты, Сена Лин!

Бывший Бармаглот, женщина, которую, очевидно, звали Сена Лин, обернулась и оглядела Каро, Икку и Кая. Икка была удивлена и раздражена – какого