Демоны Вебера - Денис Кучеренко

— Сначала ренегаты Нового Ковена, а теперь еще и Каратели? Что дальше, Джошуа? Ударишь по рукам с самим дьяволом? Зачем… На кой черт ты мне все это рассказываешь?

— Я посвящаю тебя в детали, Филипп, чтобы ты в полной мере осознал с кем мы имеем дело и на что мне приходится идти. Кассиус психопат, настоящий маньяк, получающий удовольствие от убийства и пыток. Он действительно опасен. Только по предварительным сводкам на его руках кровь порядка трех сотен человек. И я говорю не о работе его банды, а сугубо о нем, о тех, кого он прикончил собственноручно. В скольких убийствах он поучаствовал косвенно, и предположить не берусь. С таким бешенным зверем мне не по пути, — совершенно серьезно заметил Каламадж. — Выбирая между твоим бесхарактерным сопляком и этим чудовищем, я предпочту поддержать первого.

— Поддержать? Я верно расслышал? Ушам своим не верю! Ты предлагаешь нам с Риганцем союз?

— Радуйся, Филипп. Не каждый день твой заклятый враг признается тебе в проигрыше. Меня переиграли, но я хочу, и я могу сделать еще по крайней мере две вещи: отомстить, и удержать свои позиции.

— Но на кой черт ты нам нужен? Мы в шаге от Ганои и стоит Марку стать князем, как весь городской гарнизон послушно присягнет ему в верности. Мы изловим и выпотрошим эту паскуду и без твоей помощи.

— Я сильно сомневаюсь, но даже если и так… Может ваша озабоченная электрификацией коалиция и имеет какое-то влияние на задворках княжества, но здесь вы ни на что не способны. Даже когда гарнизон присягнет Марку в верности, ты думаешь, то же сделают представители торговой палаты? Неужели ты настолько наивен, что полагаешь будто все те магнаты с которыми я нарабатывал связи годами, тотчас встанут на твою сторону, что посветят тебя в тонкости своих схем? Я ухожу корнями глубоко в торгово-экономическую сферу города. Каждый крупный откат, каждое проведение публичных торгов — все проходит через меня. Тебе не приручить город построенный на кровавых деньгах одной только силой и лояльностью к князю, и ты это понимаешь. Но когда ты заключишь со мной союз, когда пойдешь на этот шаг, то получишь все и сразу. Сотни идеально налаженных логистических сетей, десятки чиновников что будут приходить к тебе не поклон, внимая каждому твоему слову, широчайший рынок сбыта где ты сможешь продать все что захочешь, даже свое оружие. Вместе, собрав наши силы и возможности в единый кулак, мы раздавим этого Пекоса. Только представь себе это, впервые за последние две сотни лет дом Каламаджей и дом Риганцев может оставить позади свои распри и править княжеством вместе, без соперничества. Мы сможем построить здесь небывалую монополию. Мы сами будем устанавливать цены на продаваемое сырье, а не следовать этим унизительным ценовым квотам, которыми заботливо обложило нас правительство федерации. Мы сами будем диктовать свои условия столице! — уже начав говорить на повышенных тонах, Джошуа закончил свою тираду практически крича. — Я готов всецело поддержать вас и вашего кандидата. Готов закрыть глаза на все те конфликты что между нами возникали. И со своей стороны я прошу достаточно немногого: сохранение моего большинства в городском совете, равно как и сохранения позиций моей энергетической компании «Пасквиль» на рынке. Так уж и быть, я готов даже закрыть все дочерние компании, — все в угоду вашей утопической электрификации и нашему новому плодотворному сотрудничеству. Решайся Филипп, более выгодное предложение уже никогда не последует!

Барон опешил, он не был готов к такому предложению. Несколько секунд он и вовсе не знал, что ответить. На секунду его рот приоткрылся, казалось, готовясь выдать ответ, но тут же молниеносно захлопнулся, заставив пышные усы Голдберга заходить ходуном. На морщинистом лбу торговца оружием проступило несколько увесистых капелек пота. Наконец, собравшись с мыслями он смог выдавить из себя несколько слов:

— Но как же Самюэль? Я не могу принять решение и за него. Мы должны поставить его в известность о предложении.

— Брось, Филипп. Письмо будет доставляться Риганцу не один день и на обратный ответ придется ждать не меньше. А у нас есть одна проблема в маске, которую нужно решить здесь и сейчас. Да и в конце концов, все мы знаем, что решающее слово в вашем «дружеском» союзе остается именно за тобой. Этому трусливому блондину не хватило смелости даже покинуть пределы своего поместья. И что мы видим? Его дела поехал улаживать именно ты. Учитывая все что ты для него сделал за последние десять лет, ты имеешь такое же право представлять его дом, как и любой из его членов. Я уверен, он примет любое твое решение.

Вебер оказался отстраненным зрителем разворачивающейся у него на глазах драмы государственного масштаба. Отстраненный, безучастный и всеми игнорируемый, он с интересом вслушивался в разговор, исход которого мог решить судьбу всего княжества. Такого поворота он определенно не ожидал. Да что там, еще неделю назад все это дело виделось ему простой и вполне себе тривиальной задачей. Всего-то и требовалось: доставить разумный двуногий груз из одного места в заднице мира, в другое место, все также в заднице мира. Так во что же он впутался?

Будто прочувствовав искреннее недоумение своего хозяина, желудок предсказателя разразился жалобной китовой песнью, достаточно громкой, чтобы привлечь к себе внимание достопочтенных господ, определявших будущее Помонта в нескольких шагах от него. Две пары глаз уставились на немного смущенного Вебера.

— Риман! Где твои обещанные семги да паштеты? Гости голодны, тащи блюда сюда! — слегка повышенным тоном потребовал Каламадж, немного приподнимая рукой подол, разделяющий сегменты шатра.

Свет поспешил проникнуть сквозь образовавшуюся щель, позволяя привыкшим к царившему тут полумраку глазам двоих гостей, получше разглядеть внутреннее убранство личного шатра главы картеля. Землю укрывал теплый круглый ковер, сделанный из шкур каких-то зверьков. Посреди комнаты располагался массивный письменный стол, на котором, как выяснилось, стояла не одна только фарфоровая пепельница — он был завален картами, письменными принадлежностями и всевозможными бумагами, лежавшими вперемешку со вскрытыми письмами и чьими-то конторскими книгами. На бумагах красовались многочисленные таблицы, ровные ряды чисел, и нередкие пометки, сделанные размашистым, слегка неряшливым подчерком Джошуа.

Стол окружали вычурные лакированные стулья, изготовленные не иначе как