Приносящая надежду - Тамара Воронина

— За врачом послали, сейчас будет. Прости, леди, ты рассказываешь такие странные вещи. Кто же ты?

— Странница.

Он сел на лавку.

— Ищущая? Черт… Прости, леди. Ты серьезно? Это не выдумка? Ты Странница? А эти — эльфы? Они существуют?

— Где нас еще не повырезали, — проворчал Гарвин, — очень даже существуем. Не шипи на меня, Аиллена. Я просто устал.

Лена подумала — да и рассказала Миту Девосу о последнем мире. О проклятии и некоторых других деталях она умолчала. У слушателя буквально вывалились глаза:

— Магия? Ух ты!

— У вас нет магии? — приободрился Милит.

— Да есть кое-где колдуны… Так, ерунда. Судя по школьному курсу истории, магия была развита прежде, но со временем исчезла…

— Вместе с эльфами, — резюмировал Гарвин. — Это может быть. Магия присуща эльфам. А у людей постепенно сходит на нет.

— А покажите что-нибудь!

Они переглянулись. Милит пожал плечами и оттолкнул стол, стоявший трех метрах от него. Такой здоровенный стол из натурального дерева, тяжелый даже по виду. Лене показалось, что сначала он хотел этот стол то ли сжечь, то ли разнести в мелкие щепки, но проявил благоразумие, не особенно ему свойственное. Мит выглядел разочарованным.

— Всего-то?

Милит вопросительно посмотрел на Лену, и она не без строгости, хотя и устало объяснила:

— Магия разная. Это не ярмарочные фокусы. При необходимости Милит может пробить в этой стене дыру или просто согреть без огня воду, Гарвин, когда сам здоров, может исцелить почти любую рану, иногда даже и смертельную. У Маркуса на щеке был выжжен трилистник, а теперь — просто ожог, потому что Гарвин смог этот ожог выровнять, если ты понимаешь, о чем я говорю. Без нужды они не используют магию.

Он выглядел смущенным.

— Я просто… ну не то чтоб не верил в существование магии, но как-то не представлял себе. То есть вы можете использовать магию во время войны?

— Можем, — кивнул Гарвин, — но в ваших войнах мы не участвуем. Нам Светлая запрещает.

— У нас не война, — раздался голос от двери. — У нас военное положение. Мы опасаемся вторжения. Так ты, леди, называешь себя Странницей?

— Я называю себя Еленой Карелиной, — возразила Лена, — Странницей, Светлой, Ищущей меня называют другие. Я уж и не упомню всех имен, какими ко мне обращаются: Делиена, Аиллена, Далена, Делен… И так уж получилось, что какое-то время назад с тоже не верила в существование магии, считала эльфов сказочными персонажами и жила спокойно в техническом мире, где тоже имеется огнестрельное оружие и газовое освещение.

Спутники удивились. Ну да, где им определить, что агрегат, засунутый за пояс Мита Девоса, больше всего смахивает на древний револьвер, а довольно ровный свет… впрочем, насчет газа Лена не была уверена, но это не были лампы накаливания, да и проводов она не видела, но это точно не были и масляные лампы, к каким она уже успела привыкнуть. Вот и брякнула и, похоже, попала.

Голос от двери материализовался в человека, в назначении которого сомневаться не приходилось: он был начальник. Очень большой. Очень-очень. Местный владыка, по мановению ресниц которого начинаются войны или наступает эра всеобщего благоденствия. При этом демократ — Мит Девос в ноги не падает и поясных поклонов не кладет, не сгибается в области поясницы, зато выпячивает грудь и щелкает каблуками. И Ленины спутники встали, даже эльфы. А Лена вспомнила формулировку, по которой над ней нет ни королей, ни магов, и осталась сидеть. Начальника это не возмутило, во всяком случае, он не никак никакого возмущения не выказал, наоборот, сделал жест, велящий всем занять прежние места. Девос, однако, на стол моститься не стал — Милит его далековато задвинул. Если у них тут водятся врачи (не лекари, не целители, не знахари, а врачи!), то где они шляются? Шуту пора сделать перевязку, рана на ноге хоть и пустяковая, но он долго шел пешком, самодельные ленины швы могли и разойтись, Маркусу и Гарвину надо обработать ожоги…

Она не слушала, о чем разговаривали мужчины. Мит помалкивал, а у эльфов отродясь почтения к чинам не было, для них один беспрекословный авторитет — Лиасс, а шут, хоть к королям и привычен, сидит, полуприкрыв глаза, лицо осунулось, словно неделю не ел… Лена взяла его за руку, и он слабо-слабо улыбнулся. Стоп. У него больше нет амулета, и однажды поток силы свалил его с ног, а ведь до того он чувствовал только ручеек. Ну, так сейчас поток будет. Сила ему нужна.

Он даже вздрогнул, испуганно распахнул глаза, не сразу поняв, что это такое. Ага. Действует. Гару шмякнул башку ей на колени. Вычесывать надо, совершенно неприлично выглядит собака…

— Значит, ты Странница, леди?

— Странница, — рассеянно отозвалась Лена. — Где ваш обещанный врач? Я бы уже давно сама все сделала.

И тут нарисовался врач. Белого халата на нем не было, но была чеховская бородка и чеховский саквояжик. Пенсне не хватало. Первым делом он взялся за самое видимое: за лицо Маркуса, потом обработал руки Гарвина, удовлетворенно покряхтывая и бормоча что-то. Гарвин засмеялся:

— Неплохо для трех дней? Вчера, дорогой мой, всего лишь вчера!

Тот заспорил: что, мол, я свежего ожога от заживающего не отличу, но поверил остальным, затребовал у Лены баночку с бальзамом на исследование и заодно рецепт (магию Светлой тоже приложить?), потом все же осмотрел и шута, а под занавес вытащил из саквояжика натуральный шприц устрашающих размеров с соответствующей иглой и самые настоящие ампулы. Чтобы не было воспаления. Антибиотики тут, похоже, уже изобрели…

Началась какая-то суета, кажется, им предлагали комнаты, а они упорствовали, не желая разлучаться, тогда их проводили в большое помещение с несколькими кроватями и второпях забытыми вещами: что-то вроде мини-казармы, из которой спешно выселили несколько мужчин, Несколько курящих мужчин — запашок был тот еще, Лена давным-давно отвыкла от такого. Кое-где из миров курили, но мало, это считалось экстравагантным, в народе не приветствовалось…

Она и не помнила, как заснула и сколько проспала. Сил не было вовсе, словно все их она израсходовала на проклятие. Но во сне они исправно восстановились, потому что, продрав глаза, она поняла, что чувствовала бы себя совсем замечательно, если бы не хотела есть. Жрать. Лопать. От пуза и в три горла.

Мужчины этим и занимались. Маркус кормил Гарвина с ложечки, шут вяло подносил ложку ко рту. Лена решительно встала, решительно поинтересовалась, где тут прочие удобства, увидев самый натуральный душ, забыла о голоде и чуть не час простояла под восхитительно теплой водой, пока Маркус не пригрозил через дверь вытащить ее как есть.