Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– Попрофу без офкорбленй! – вновь подал голос Анаха. Слова звучали невнятно – дух говорил с набитым ртом. Но напрасно Ильза ждала благодарности! – Это еда вафа – дрянь, а не мой дом! – и добавил чтото посехальски. Благо, Ильза не знала южного наречия, иначе, обиделась бы ещё больше.

– На! Забирай! – рассерженная девушка протянула обманку владельцу. – Сам корми! А ещё лучше – выброси!

– Эй! Не надо! Не выбрасывай! Я буду смирный! – Анаха забарабанил кулачками по металлу. – Уж и пошутить нельзя!

Принц молча спрятал покупку в мешок. Он был недоволен: сменял одну магическую пакость на другую. Но выкинуть, будто ненужную вещь, разумное и беспомощное существо – рука не поднималась.

– О! Ты достойный ученик своего наставника! – принялась ехидничать Энкалетте. – У него есть чёрный дух, а у тебя – синий! Очень креативно! Ты можешь гордиться!

– Типун тебе на язык! – возмутился Хельги. – Нашла, о ком вспомнить! Соскучилась по его сюрпризам?!

«Типун тебе на язык» – было любимым выражением Орвуда. В устах смертного – пустая, ничего не значащая фраза. Но грозные и могучие демоны должны быть осторожными в своих высказываниях! Или это был маленький привет от Царя Народов? Так или иначе, язык вредной сильфиды удалось привести в порядок лишь совместными усилиями Аолена и Балдура Эрринорского.

– Пусть это послужить тебе уроком! – язвила Меридит противным благонравным голоском.

– Сама дура! – сильфиде было нечем крыть.

Но урок пропал даром. Едва избавившись от болячки, Энка переключилась на новую рубашку и её несчастного обладателя: уж не собрался ли он ходить на балы, в такойто красоте?! Или, скажем, слагать вирши при луне?

Хельги в ответ оставалось лишь шипеть от злости – возразить он не мог. Рубашка, и впрямь, придавала ему тошнотворноромантический вид, совершенно не подобающий воину. Спасибо ещё, что она пока скрыта под курткой и белой рясой. А летом что будет?! И зачем он, когда был в другом мире, отказался от клетчатой рубашки Макса?! Не хотелось злоупотреблять гостеприимством, и так от него сплошные хлопоты – является без предупреждения, подбрасывает собак, сам живёт по нескольку дней кряду… Знал бы, как дело обернётся – наплевать, взял бы! У той рубашки тоже фасон странный, но всё же лучше, чем кружева!

– Не страдай! – велела сестра по оружию. – До лета мы тебе десять раз другую купим! В крайнем случае, с трупа снимем. Мало, что ли, по Староземью трупов валяется?

…Трупов валялось много. В пяти часах ходу от Рииля встретился перебитый торговый обоз. Картина была знакомая – истерзанные тела, выеденные внутренности. Нежить вольно гуляла по западным землям.

– Ну что, будем рубашку искать? – ехидно напомнила Энка. – Смотри, вон мужик валяется, на нём, вроде, поцелее.

Хельги машинально бросил взгляд на труп толстого южного торговца. Из под распахнутого камзола, дорогого, с вышивкой и серебряными пряжками, выбивалась окровавленная рубаха с большой дырой на животе.

– Своя такая есть! – сердито буркнул демон и отвернулся. Ему, давно привыкшему к виду крови и трупов, вдруг стало жаль ни в чём не виноватого, мирного сехальца, нашедшего жестокую и нелепую смерть на чужой дороге.

– А в повозках мы станем рыться? – спросила Ильза с надеждой. Ей было страсть как интересно, что там, в мешках и тюках сехальцев? Может, чудесные шёлка, или роскошные золотые украшения, или засахаренные фрукты и другие южные сладости – она не ела такие уже больше года?

– Ройся! – разрешила Энка, сделав рукой широкий жест. – Что найдёшь – всё твоё!

А пока девицы разговаривали, Орвуд уже потрошил первый мешок.

Увы. Ничего интересного не нашлось. Вместо сехальского товара, подводы были нагружены пенькой, дёгтем, тюками льна и свечным салом.

– А вы чего ждали? Шелков и пряностей? – усмехалась Меридит. – Раз оглобли повёрнуты на запад, значит, обоз шёл к морю. Сехальцы распродали своё добро в Срединных землях, закупили северный товар и везли его домой… Аолен, ты что делаешь?!

Удивлению дисы не было границ. Спутник их занимался делом, совершенно ему не свойственным. Если так поступают наёмники – это в порядке вещей. Но чтобы благородные эльфы методично и аккуратно, один за другим, обшаривали карманы убитых – такого ещё не бывало!

– А что? – одобрил Орвуд. – Наконецто наш первородный научился мыслить рационально! Мертвецам золото ни к чему, а живым лишнее никогда не повредит.

– Что ты! Я ищу не золото! – поспешил возразить Аолен. – Я проверяю, нет ли на них бумаг с указанием имён и мест проживания. Если судьба приведёт нас в Сехал, мы могли бы сообщить родным и близким этих несчастных об их скорбной участи!

– Сказано красиво, – усмехнулась диса, – но какой в этом смысл? Когда торговцы не вернутся в назначенный срок, родные и близкие сами догадаются, что участь их была скорбной. А знать подробности им ни к чему. Ты не согласен?

Несколько лет назад Аолен стал бы возражать. Но теперь выслушал – и кивнул. В самом деле, к чему лишние хлопоты? Всё и так понятно…

– Чем тратить время на глупости, лучше бы мне помогли! – раздражённо окликнул друзей Хельги. – Да подержите ктонибудь эту проклятую скотину! Она мне сейчас башку проломит!

Пока остальные копались в чужом имуществе, демон убийца был занят делом благородным. Он распрягал лошадей. Людей и торговых гоблинов нежить перебила, всех до единого, но тварей неразумных пощадила – видно, её привлекала материя более тонкая, чем плоть и кровь. Однако, лесные волки не будут столь разборчивы и лошадями не побрезгуют – так решил Хельги, и принялся спешно освобождать несчастных животных от перевёрнутых, увязших в грязи телег, мешавших им уйти. К сожалению, урожденный спригган менее кого бы то ни было подходил на роль лошадиного спасителя. Чуя затаённую волчью сущность, дурная скотина рвалась и билась, вставая на дыбы. Подменному сыну ярла приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы не получить копытом по темени.

Лошадей распряг Рагнар, легко и быстро, без всякого возражения с их стороны. Хельги громко свистнул в два пальца. Освобождённые животные развернулись и бодрой рысью ускакали в Рииль, откуда, верно, были родом.

– А я думал, мы на них поедем! – разочарованно протянул Эдуард. – Зачем вы их отпустили?

– Терпеть не могу лошадей! Глупые твари! Свои ноги надёжнее! – в сердцах ответил бывший наставник. Но самом деле, он любил лошадей. Это лошади не любили его.