Наемники Судьбы.Пенталогия - Юлия Федотова

– У Ильзы! – поспешил успокоить рыцарь.

– Берегу пуще глаза! – гордо заверила та.

– Ну, всё! Доигрались! Теперь они у нас непременно простудятся! Заболеют и умрут! – каркал Орвуд, глядя на лязгающую зубами компанию утопленников и их спасителей.

Опасения гнома были вполне оправданы – сидя на дубу, костёр не разведёшь, не обсохнешь. И ходьбой не согреешься… А сырой ветер свистал в ветвях удалым разбойничьим посвистом, забирался под мокрые одежды. Холод становился невыносимым. УлльБриан, буквально минуту назад истерическивзбудораженный, сникал на глазах, становился сонным и вялым. Именно так люди и замерзают…

Сотник Энкалетте поняла – пора брать ситуацию в свои руки, спасать положение.

– Ну вот что, красавица, – она наотмашь хлестнула полуобморочную деву по щеке, – ты это купание устроила, тебе и расплачиваться! Отворяй своё дерево, нам надо согреться!

– Да уж! Тебе это необходимо в первую очередь! – хихикнула Меридит.

– Мне, в отличие от некоторых бесчувственных особ, свойственно проявлять заботу о ближних! – с достоинством парировала сильфида.

Тут от удара, от возмущения ли, очнулась лесовица.

– Нет! – вскричала она раненой птицей. – Не бывать этому! Чужая нога не ступит в моём доме!

– Ах вот как?! – отступать дочь сенатора Валериания была не намерена. Рагнар, поддерживавший полуобморочную деву, и глазом не успел моргнуть, как Энка уцепила её за шиворот и рывком сдёрнула с ветки! Несчастная повисла в воздухе, маленькие босые ножки её едва не касались воды. – Не хочешь выразить благодарность за спасение – отправляйся обратно!

– С ума сошла?! – вскричал Аолен. – Ты же её уронишь!

Сильфида мстительно усмехнулась.

– Ясно, уроню! У меня уже вся рука затекла! Того гляди, пальцы разожмутся!.. Ну что, бросаю? О, смотрика, прямо на покойника плюхнешься!

– Нет!!! – сдалась бедняжка, подчиняясь грубой силе. – Я проведу вас в свой дом! Только пощади!

Это был ярчайший пример действия принципа разделённого пространства. Лесовице удалось разместить внутри обычного древесного ствола довольно просторное жилое помещение, с кладовой в придачу. Обставлено оно было просто, но не без изящества. Из мебели имелись большой старинный ларь, современный столик на гнутых ножках, украшенный искусной резьбой, и кованая кровать под шёлковым сехальским покрывалом цвета моржовой кости. Пол, стены, потолок – всё было деревянным, вернее, древесным. По сути дела, дом располагался в гигантском дупле, не имеющем входного отверстия – хозяйка проникала внутрь сквозь стены. Солнечный свет в комнату не попадал никогда, но под потолком висел шар, светился приятным для глаз матовым светом. Огонь в маленьком очаге тоже был магическим, бездымным. Хельги невольно поморщился – одежда на таком будет сто лет сохнуть.

– А мы никуда не торопимся! – угадала его мысли Энка. – Лично я не ворона, чтобы на ветвях сидеть. Переждём здесь, пока разлив не кончится.

– Пустили козла в огород! – заметила Меридит.

А лесовица всхлипнула, закрыла личико руками и обречённо затихла в углу. Только острые ушки нервно подрагивали, да из груди, время от времени, вырывался сдавленный, жалобный писк – таким манером бедняжка стонала.

– Давайте спать! – предложил Рагнар. – Один демон, делать нечего!

Так они и поступили. А когда проснулись – увидели совсем иную картину. Лесовица вылезла из своего угла. Теперь они с УлльБрианом сидели за столиком, поедали варенье и любезничали напропалую! РОверин читал стихи, дева восхищённо внимала – полное взаимопонимание и гармония!

– Ни хр… себе, что делается! А как же пастушка?! – возмутился Рагнар.

Собеседники разом обернулись.

– Но мы же просто разговариваем! – воскликнули в один голос.

– Знаю я такие разговоры! Сначала стишки, варенье всякое. А потом у моей снохи рога вырастут! И что ты за человек?! – напустился он на кузена. – То морганы, то лесовица! Так и глядит налево, так и глядит!

Обвинение было таким неожиданным и несправедливым, что УлльБриан задохнулся и не нашёл, что ответить. Спасибо, Энка вступилась.

– А ты что за человек?! Во всём видишь одни пороки! Сидят два существа, целомудренно едят варенье – а ты уже готов обвинить их в разврате! Извращенец!

Рагнар сокрушённо развёл руками.

– Ну вот! Я же ещё и виноватым остался! – и раскатисто расхохотался.

18 марта.

Третьи сутки сидим у лесовицы, скучаем. Самая большая проблема здесь – это естественные нужды. Уж не знаю, какая у лесовиц, физиология, но никакого специального места или хотя бы сосуда для этого дела у них в жилище не предусмотрено. Потому всякий раз, как у когото возникает потребность, он вынужден объявлять о ней во всеуслышание и просить хозяйку проводить его на улицу. Фиона (так зовут лесовицу) страдальчески вздыхает и выполняет просьбу с видом «как вы мне надоели». Её тоже можно понять. Нас, какникак, десять существ. И если дамы умеют для этого занятия както кооперироваться, то некоторым, вроде эльфов и гномов, требуется абсолютное уединение. Но Орвуд, по крайней мере, говорить на эту тему не стесняется, Аолен же очень страдает.

Снаружи всем тоже приходится сложно, потому что процедуру приходится проделывать, не слезая с дуба. Хвала Судьбе, создавшей меня спригганом! У нас, у спригганов, процессы выделения сведены к минимуму и подконтрольны разуму. Энка завидует и злится – можно подумать, это от меня зависит!

Энка вообще уже начинает беситься от безделья и требовать, чтобы я прекратил наводнение. Точно, смерти моей хочет! Спасибо, Меридит защищает! А Энка уже и к Балдуру стала приставать, но он сразу отвертелся: он колдун чёрный, Силами Стихий оперирует с трудом, нужно специальное оборудование. Энка поворчалаповорчала и отстала…

Только что с улицы вернулся Эдуард. Говорит, покойник наш изпод дерева пропал. Интересно, отцепился и течением унесло, ожил и уплыл, или сожрал ктонибудь? Даже не знаю, почему меня интересуют такие глупости? Со скуки, что ли?

Вода, вроде бы, начала уходить, нижние ветви обнажились. Думаю, скоро мы сможем выйти в путь.

19 марта.

Не уплыл покойничек, и не съел его никто. Ночью он сам напал на Орвуда и хотел съесть. Битвы мы не видели, но Орвуд уверяет, что победил. Во всяком случае, он смог спихнуть нежить с дерева, не получив при этом ни одного укуса. Труп собирался вскарабкаться обратно, но Орвуд его дожидаться не стал, вернулся к нам в дупло. Интересно, успел он сделать то, зачем выходил? Спросить, что ли? Не стану. Уверен, что Орвуд ответит резко.