Саламандра - Полевка

— Да, — Сканд довольно мурлыкнул, — в прошлый раз дети не давали нам насладиться сладким. Кто бы мне сказал раньше, что Сахарочек такой стеснительный.

— А еще ревнивый! — Лекс отодвинул тарелку и зевнул, — я отправляюсь спать и надеюсь, что ты ко мне присоединишься.

— Конечно, присоединюсь, — Сканд облизнулся, — всем своим организмом присоединюсь… раза два-три… только Тиро скажу пару слов и сразу прибегу к тебе, Сахарочек. Иди в кроватку…

Лекс еще раз погрозил мужу пальцем и отправился в спальню, снимая по пути драгоценности. Наконец-то можно расслабиться. Дома все уже проснулись и занялись насущными делами. Тара гоняла рабов, которые таскали мебель из атриума в кладовую. Мальчишки носили воду на кухню, надо было перемыть гору посуды, девушки, переодевшись из праздничных платьев в повседневные наряды, душераздирающе зевали, но все равно торопились на кухню, чтобы приготовить всем рабам и работникам еды. Начинался новый день, все было просто и понятно.

И только Сканд с Тиро сидели в кабинете и не знали, что делать. Сканд рассказал другу и наставнику о том, что произошло после пира, и все те слова, что сказал Гаури. Сканд горячился и сжимал кулаки, если бы Гаури был просто аристократом, то он мог бы скрутить ему глупую голову, а потом выплатить виру** старшему мужу, или привлечь его к суду за клевету, и тогда его казнили бы по решению суда, или сообщить в храм, что нашелся преступник, который смеет сомневаться в решении богов и оспаривает мнение Первосвященника. Тогда старший муж сам бы по-тихому придушил младшего, чтобы не навлечь на весь род неудовольствие богов или власть имущих. Но Гаури был младшим мужем брата, и о том, что в семье возникли разногласия, никому посторонним знать не следовало. Всегда найдутся ушлые сенаторы, которые решатся вбить клин между братьями и попытаться расшатать семью императора, в надежде сменить правящую династию.

— Пушан любит своего младшего, — Сканд сжимал и разжимал кулаки, представляя, как сладко бы хрустнула тощая шейка Гаури в его руках, — и, кроме этого, у них династический брак. Не хотелось бы портить отношения с соседями. Но и спустить так просто поклеп на своего мужа я не могу. Если Гаури все так просто сойдет с рук, то он попробует еще раз обвинить Лекса.

— Сообщи Кирелю, — Тиро заложил руки за пояс, — он знает, как укорачивать языки. Хорошо, что все было сказано без лишних свидетелей. Если бы Гаури заявил такое во время пира при свидетелях, то замолчать подобное не удалось бы. И неважно, правда или ложь, но слухи бы расползлись по городу, и все бы закончилось, скорее всего, дуэлью на арене. Пушан вышел бы, защищая младшего, на арену, а поскольку у вас с Лексом равный брак, то Лексу пришлось бы выйти против Пушана самому. Пушан, скажем честно, против воина долго бы не простоял, но Лекс совсем не владеет мечом. И даже если бы он и убил Пушана, то его казнили бы за убийство Наследника. Ты же знаешь, Пушан — неприкосновенный человек в империи. Тебе тоже нельзя убивать Пушана, ты просто генерал, а он наследник. Не понимаю, зачем вообще Гаури затеял все это. Он что, решил стать вдовцом?

— Нет, — Сканд почесал голову, — он рассчитывал, что я испугаюсь и усомнюсь в Лексе. Его доказательства спорны. Если бы я усомнился в муже, то Гаури потребовал бы вызвать жрецов из своего города, те подтвердили бы его слова и приплели бы еще чего-нибудь сверху. И не важно, что в итоге Лекса бы признали невиновным, но ты же знаешь, что стоит только бросить тень на человека, и он уже никогда не отмоется. В нем всегда будут сомневаться и рано или поздно, но человек окажется на арене Колизея. Хотя Лекс уже был там, и неоднократно, но стоит ли испытывать судьбу? А главное, из-за чего? Из-за завистливого языка…

— Пушан не дурак, доверься брату, — Тиро вздохнул, — он сможет разобраться с мужем. Любит он его или нет, но себя он любит больше, поверь мне. Пушан — ушлый политик, он, может, и повелся на его сладкие поцелуйчики, но он понимает, что Кирель так просто не отдаст Лекса. Лекс ему нравится как человек, он ему интересен и, кроме этого, от него империи явная польза. Требушеты только одни чего стоят? А еще краны, которые строит Рарх в горном монастыре, а еще ролики те, помнишь? А стекла? И если ему нанесут вред, то Кирель отомстит обидчику. Тихо и неприметно. Змея в одежде или яд в бокале, Кирель знает, как это делается. Гаури рискует заснуть и не проснуться, или споткнуться на улице и неудачно сломать себе шею.

— Ты предлагаешь мне, как ребенку, нажаловаться родителю, что его любимую игрушку пытается сломать плохой мальчик? Ты же меня знаешь… я скорее дам в глаз обидчику, чем открою рот, чтобы пожаловаться. Да я и слов-то таких не знаю… Меня обижают? Меня?! Это смешно, Тиро… Разве меня можно обидеть?

— Тебе пора повзрослеть, мальчик мой. Ты не ребенок, чтобы махать кулаками, — Тиро поймал руки Сканда и, разжав его кулаки, прижал его руки к столу, — против сплетни и перешёптывания за спиной меч бессилен. Можно убить зачинщиков, но завистники есть у всех и Лексу всегда будут завидовать. Что можно противопоставить шепоту? Против слова может быть только слово. Давай сыграем на опережение. Гаури решил действовать в лоб и проиграл. Он перепугался, но когда я его вынес из этой комнаты, то он оказался в сознании и очень резво умчался домой, приготовиться к встрече с мужем. Скорее всего, Пушан его накажет и запретит болтать лишнее, но что нельзя делать в открытую, то можно делать тишком… Когда он помирится с мужем, то придумает, как еще насолить рыжику.

Сделаем ход первыми. Что хорошо против слухов? Только другие слухи. Напомним людям, что с тех пор как появился Лекс, войска побеждают без потерь и все, кто помогает Саламандре, остается в выигрыше. Было два похода, и оба удачные. О последней добыче в столице уже слагают легенды, сундуки с добычей возили два дня и ночь. Якобы морские боги наградили Избранного любимца, и все потирают руки и строят планы, как будут тратить выплаты по последней войне. В городе много военных и ветеранов, их семьи будут целовать следы Лекса за сохраненные жизни их сыновей, мужей и отцов. А женщины, которые относили яйца в храм? Они вырвут языки любому, кто посмеет сказать, что