Саламандра - Полевка

я думал, что это испытание болью, но настоящую боль я принял, когда ты, Гаури, избивал меня у столба. И на арену я прыгнул, когда услышал, как ты, Гаури, уговариваешь Пушана сделать из меня беспомощную ящерку. Так что, можешь гордиться, боги испытывают меня твоими руками. Никто не смог бы принести мне больше горя и страданий, чем ты — младший и нежный муж старшего брата. В твоем сердце нет сочувствия и доброты, ты как раз такой, каким я был в прежней жизни. Поэтому хочу тебя предупредить — изменись сам, или боги пошлют тебе испытания, как и мне в свое время.

— Я хороший! — Гаури бросился на руки Пушана, — скажи ему! Я хороший и заботливый! Я помогаю тебе с делами и забочусь о людях!

— Да, мой хороший, — Пушан поцеловал несколько раз нежные щечки и, прижав к себе младшенького, добавил, — Гаури помогал мне, когда надо было организовывать людей для приёма временных постояльцев, это он посоветовал мне на время отменить рыночные сборы для крестьян и тем самым удержать цены на рынках. Он действительно молодец. Боги должны видеть его старательность. Не переживай, маленький, мы отнесем в храм хорошее пожертвование и боги будут довольны нами.

Пушан покачал на руках младшего мужа, как ребенка, и, покусав губы, все же решился задать вопрос.

— Скажи, только честно, почему ты отказал мне?

— Оракул сказал мне, что моим мужем будет военный, — Лекс даже не задумался над ответом, так удобно все валить на других, — поэтому я считал, что моим мужем будет Лейшан. Сканд меня ненавидел тогда, да ему и не позволили бы в то время стать моим мужем, а ты точно не был военным, поэтому я тебе и отказал. Ты же понимаешь, что пророчества оракулов порой бывают такими неразборчивыми. Если бы мне тогда сказали, что Сканд станет моим мужем, я бы посмеялся, но у богов свои планы…

Сканд потянулся и пересадил рыжика себе на колени, Лекс притянул к себе миску и продолжил жевать, казалось, что вопрос был исчерпан, но Гаури, подумав, решился на еще один заход.

— И все же, где доказательство, что с тобой разговаривали боги, а не демоны? Лет пять назад у нас в городе молодой воин вдруг начал говорить на непонятном языке и перестал узнавать всех. Вызвали оракула, тот провел ритуал и сказал, что душу молодого воина забрали демоны и в его теле сейчас другой человек. Тот человек постоянно говорил: «Во-от» и выглядел, как безумец. Он чертил на песке непонятные символы и вот такие знаки. Шанди! — крикнул Гаури в сторону двери, — принеси табличку!

Дверь приоткрылась и в нее юркой змейкой проскользнул Шанди, он принес восковую дощечку. Гаури, очень довольный собой, предъявил ее Сканду.

— Вот именно такие знаки он чертил на песке, смотри, Сканд, твой муж написал это, когда вы готовились к обороне старого города, — Гаури просто расцвел и замахал ресничками, — видишь? Это тайное заклинание, вызывающее злых духов. Пушан принес мне ее показать, как диковинку, а я сразу узнал эти значки. И кроме этого, твой муж умеет читать письмена колдунов. Один из посыльных сам видел и слышал, как Лекс рассказывал об этом своему человеку. Они нашли письмо колдуна, Лекс его прочитал и сильно обрадовался, если хочешь, можешь сам его вызвать и допросить!

Лекс с самым невозмутимым видом продолжал жевать кашу. Ему, почему-то, не было страшно, ничего страшного с ним произойти без одобрения Шарпа и Киреля не могло, а Кирель ни за что не убьет его, он понимает, насколько он ценен для империи. Но при всем этом, было очень интересно посмотреть, как на все это среагирует Сканд. Одно дело говорить «люблю», и совсем другое дело пойти против брата и подобных обвинений.

— Если это и заклинание, то оно принесло нам удачу! — Сканд покрутил в руках восковую табличку и с интересом посмотрел на жующего мужа, — если это заклинание на удачу, то стоит, пожалуй, выбить его на камне и возить в каждый поход? Что скажешь?

Сканд смотрел на него с надеждой, как ребенок в ожидании конфетки, но Лекс только фыркнул и облизал ложку.

— Не стоит выбивать это на камне. Это просто расчет гвоздей и скоб для требушетов. Эти «страшные знаки тайного заклинания» — просто расчет, чего и сколько надо заказать у кузнецов. Пусть Тиро принесет пару восковых дощечек, я объясню.

— Ты хочешь заколдовать нас! — взвился Гаури, — ты начертишь на дощечках новое заклинание и все будут заколдованы. А еще ты повесил в атриуме волшебные порталы, которые воруют душу у всех, кто в них заглядывает! Все, кто смотрелся в них, теперь твои верные рабы, потому что их души у тебя под контролем!

— Большей глупости я еще не слышал! — Лекс пожал плечами, — это зеркала, я их сделал вместе с учениками на кузне в этом доме, тебе стоит попить успокоительное, милый Гаури… И потом, даже как-то подозрительно, что ты так много знаешь о колдовстве. Расскажи, откуда такие сведения? Ты уже общался с колдунами? Когда? Что они тебе пообещали?

— Я?! — задохнулся Гаури, — никогда!!

— Тогда откуда ты так уверен, что зеркала — это, как ты там их назвал, «ПОРТАЛЫ»? Откуда такие знания и кто тебе подсказал такие страшные мысли?

Теперь все с интересом смотрели на Гаури, он бледнел, краснел, а потом стал бледно-салатового цвета и потерял сознание. Пушан успел перехватить его и прижал к себе.

— Пушан, ты вообще в курсе, с кем общается твой младший? — Сканд сурово посмотрел на брата, — кто-то морочит ему голову и настраивает против Лекса. Ты что, забыл, что мой муж — Избранный любимец богов? Как твоему мужу вообще пришло в голову сомневаться в этом? Наш папа, Первосвященник, Хранитель Материнской Кладки, признал его, как Избранного. Он сказал, чтобы он называл его папой в знак доверия и как допуск в императорскую семью. Он освятил наш с ним брак. Ты что, считаешь, что твой муж знает волю богов лучше Первосвященника? Ты представляешь, что с ним сделает Кирель, когда до него дойдут слухи, что Гаури сомневается в его решениях?

Пушан захлопал глазами, пытаясь переосмыслить все произошедшее, и отодвинул от себя мужа, как будто от него стало плохо пахнуть. Тут Тиро принёс восковые дощечки, и Пушан с облегчением передал Гаури ему, с приказом отнести его на паланкине домой. Подозвав бледного Шушу, схватил его за шиворот и, тряхнув для порядка, прошипел, чтобы тот не смел спускать с его мужа глаз до его возвращения домой.

— Я