на тумбочке у задней двери. Но достаточно было пройти немного внутрь, подняться на второй этаж по ступеням, застеленным скрадывающим шаги ковром, и все становилось другим. На стенах вместо семейных портретов и картин висели плакаты и доски с прикрепленными к ним печатными листами, а вместо кресел и кадок с цветами стояли коробки с желтыми пачками бумаг.
— Что мы ищем? — Рифа кралась следом за Ри.
— Один особенный телефон, — ответил он и приложил палец к губам, требуя сохранять тишину.
Они были в доме не одни. Рифа различила тихий механический треск еще до того, как они поднялись на последний этаж, а наверху к звуку электроники добавились глухое постукивание и шелест бумаги.
Ри направлялся прямиком к источнику звука. Испугавшись, что тот задумал что-то недоброе, Рифа вцепилась в край его футболки, но Ри пронзительно глянул на нее, и, оробев, она разжала пальцы.
В комнате, из которой доносился звук, на окнах висела плотная черная ткань — чтобы никто из соседей не задавался вопросом, почему в доме ночами напролет горит свет и мигают лампочки приборов, которыми было сверху донизу заставлено помещение.
В центре комнаты за столом сидел ментальный маг. Рифа сразу заметила выглядывающую из-под его волос татуировку. Маг покачивался на стуле и крутил в пальцах карандаш, который время от времени ударялся тупым концом о разложенную на столе газету.
— Утречко, — мило улыбнувшись, сказал Ри, и только тогда маг заметил их присутствие.
Его глаза округлились, ножки стула с грохотом опустились на пол, но Ри уже был рядом. Он приблизился к начавшему подниматься магу и выдохнул ему в лицо. Маг потерял равновесие, обмяк, и Ри, подхватив его, усадил обратно на стул.
— Куда такое годится — сутками работать, — со смешком произнес он. — Вздремни пока.
Он положил газету на колени забывшегося сном ментального мага и навис над четверкой телефонов на столе, внимательно их рассматривая.
— Почему он не почувствовал, что ты здесь? — Рифа несмело вошла в комнату.
Будучи потомком Первого, она обладала врожденной защитой от ментального воздействия и обнаружения, но Ри к их семье не имел никакого отношения.
— Сила ментальных магов позволяет трансформировать в образы мозговые волны определенной длины и частоты, — рассеянно произнес Ри. — А электрическая активность моего мозга находится в недоступном для вас диапазоне.
Он отошел от стола и занялся изучением стоящих вдоль стен приборов и проводов, которые тянулись к телефонам. Потратив на это несколько минут, он вернулся к столу и внимательно посмотрел на Рифу.
— А сейчас веди себя тихо и ни слова. Поняла?
Дождавшись утвердительного кивка, Ри прокашлялся и поднял трубку.
— Соедините меня с отделением гвардии в Безвременье, — произнес он.
Ошеломленная, Рифа решила, что ей послышалось, но вскоре Ри заговорил вновь, развенчав ее сомнения.
Звучавший голос принадлежал не ему. Изменился не только тембр, но и интонации, темп, даже ритм дыхания — его речь стала идеальной копией речи главы Длани. На мгновение Рифа подумала, что все это время с ней по телефону говорила не Каюра, а Ри, но тут же выбросила из головы глупую мысль.
— … Немедленно начните эвакуацию всего Безвременья — гражданских и силовиков, включая охрану Зерна. Все люди должны покинуть город в течение нескольких часов.
Выслушав ответ, Ри состроил недовольную мину.
— А как хотите. За каждую минуту промедления будете отчитываться непосредственно перед Советом. Еще вопросы? Вот и отлично. Конец связи.
Он положил трубку.
Меньше, чем через минуту Безвременье встрепенулось, разбуженное воем сирен.
— Довольна теперь?
Снова заговоривший своим голосом Ри с ухмылкой посмотрел на Рифу и, не дожидаясь ответа, взял ее за руку и потащил вниз.
— А как же тот дядя? — едва поспевая за ним, Рифа на ходу оглядывалась.
— Скоро проснется, и даже голова болеть не будет.
— А как ты…
— Что я?
— Твой голос. Совсем как у тети Каюры.
— Похоже получилось, да? — Ри самодовольно ухмыльнулся и щелкнул ее по носу. — Хватит болтать, малышка, нам еще нужно найти место, чтобы спрятаться.
Когда они снова оказались на улице, Безвременье уже проснулось. В домах загорался свет, люди выглядывали в окна, кто-то настроил радио на местную волну, по которой крутили сообщение о начале немедленной эвакуации. Спустя несколько минут сирены стихли и голос диктора зазвучал из установленных на улицах громкоговорителей.
— О, сгодится! — пробежав несколько кварталов, Ри остановился перед домом с прикрученной к нему красочной вывеской и нанесенным на широкое окно рисунком девочки с велосипедом.
Не веря своим глазам, Рифа заспешила к лавке сладостей следом за ним.
Ри взломал замок и вошел внутрь. Безмятежно прозвенел дверной колокольчик, оповещая о приходе гостей, но в такой ранний час хозяина лавки здесь не было.
Сквозь ставший ей второй кожей еловый запах Рифа почувствовала аромат шоколада. Ри выпустил ее руку, и она тут же кинулась к витринам, прилипла к ним, разглядывая лежащие россыпью конфеты и печенье.
— Холодильник, холодильник, где же у вас тут холодильник? — бормотал Ри, прогуливаясь мимо стеллажей с подарочными наборами сладостей и шкафами с шоколадными скульптурами. — Нет холодильника. Обидно.
Покусав губу, он открыл стеклянную дверцу, взял шоколадного кота и отгрыз ему голову; покосился на застывшую в онемении Рифу и улыбнулся.
— Это тебе можно, так что угощайся.
— Нет, нельзя. Это чужое. Чужое брать плохо.
— Правильно. Чужое не бери, — согласился он и засунул остаток шоколадной фигурки целиком в рот.
Рифа негодующе топнула ногой, но спорить с несносным Ри было совершенно невозможно: не обращая на нее ровно никакого внимания, он разорял магазин, без стеснения набирая целые горсти печенья.
Надувшись, Рифа забилась в угол. Ей жутко хотелось попробовать лакомства — каждого по чуть-чуть, никто бы и не заметил, тем более после того, сколько брал Ри. Но у нее не было денег, чтобы оставить взамен, а брать чужое — плохо.
И как в него столько влезало? При всем желании Рифа не смогла бы съесть столько, сколько Ри. Даже сладостей.
Улицы Безвременья были слишком узкие для автомобилей, и люди покидали город пешком. Одни шли, другие бежали: по одиночке или небольшими группами, с испуганными и недовольными лицами; тихо, прижимая к себе сумки с брошенными в них впопыхах документами, или громко ругаясь со стражей, что пыталась ускорить эвакуацию.
Один раз стража постучала и в лавку. Тогда Ри отвлекся от поглощения запасов сладостей, спрятался в углу рядом с Рифой, закрыл ей ладошкой рот и просидел так до тех пор, пока стражники не ушли.
— Так долго, — пожаловалась Рифа, когда за окном рассвело, и стрелка висящих на стене деревянных часов приблизилась
