и затихла, время от времени поглядывая на ведущего машину Ри. Сейчас он был абсолютно спокойным, совсем не таким, как прежде: не тем шебутным мальчишкой, что выскочил под колеса автомобиля, и не тем жутким существом, которое убило Дани с друзьями. Что, если они действительно собирались обидеть ее, а Ри ее спас? А она так грубо повела себя с ним, сбежала, доставила уйму хлопот. Если бы Кирай все это увидел, ему стало бы стыдно за нее. Но даже если Ри и обманул ее, даже если Дани не собирался делать ничего плохого, разве она имела право обвинять его и называть убийцей?
— В чем дело, малышка? — спросил Ри, заметив, как она помрачнела.
— Я тоже убийца, — Рифа шмыгнула носом и забралась на сиденье с ногами, поджала коленки к груди. — Я убила маму. И лучшего друга Кирая. И ту, кого он любил. И много кого еще.
— А, выбрось это из головы, — легкомысленно произнес Ри. — Это не твоя вина.
— Ты говоришь совсем, как Кирай. Но это только слова. Это я сделала, значит, и вина моя.
— Это сделала твоя сила, а не ты. Тебя просто превратили во вместилище. И сколько бы ты ни старалась, ты не сможешь ее сдержать. Это как пытаться перегородить реку тонкой веточкой. Но не беспокойся, я отведу тебя к целой горе бревен, из которых ты сделаешь огромную плотину.
Рифе хотелось ему верить. Зачем бы он стал врать ей? У него не было причин винить ее, а вот у Кирая, у Каюры, у отца их было более, чем достаточно, пусть они и убеждали ее в обратном.
— Папа никогда меня не простит, — пробормотала Рифа, чувствуя, как на глаза накатывают слезы.
— Ерунда. Он же не совсем ничего не смыслящий дурак. Ну все, прекращай хныкать, — Ри щелкнул ее по носу. — Я делал вещи в десятки, в сотни раз хуже, чем то, что сделала ты. И, в отличие от тебя, делал вполне осознанно, и зачастую не во имя какой-то благой цели, а просто потому, что мне так захотелось. Но отец все равно всегда прощал меня.
— Ты вел себя плохо? — перестав тереть глаза кулачками, Рифа посмотрела на него.
— Очень плохо. Но чтобы я ни натворил, я знал, что всегда смогу вернуться к отцу, и что он примет меня. Я ему, конечно, не рассказывал обо всем, но он и сам скорее всего догадывался. Возможно, если бы он так мне не попустительствовал, я бы и держал себя в рамках. А может, поступал бы еще хуже, просто чтобы позлить его.
Ри хихикнул, совсем как нашкодивший мальчишка.
— Зачем ты хотел его злить? Ты его не любил?
— Напротив. Мне просто не хватало его внимания. Он давал его столько, сколько было в его силах, и не скажу, что этого было мало. Но мне все равно хотелось больше.
Из голоса Ри исчезло привычное ребячество и легкомыслие. Едва сведя брови, он смотрел на подсвеченную фарами дорогу, но, казалось, видел что-то совершенно другое. На его губах блуждала едва заметная улыбка.
— Это не его вина. Просто непреодолимая сила обстоятельств, — тихо добавил он. — Я злился из-за того, что многое нельзя было изменить. Вот и делал глупости всякие.
— Наверное, он очень хороший отец, — сказала Рифа, рассудив, что о плохом Ри не стал бы говорить с такой теплотой в голосе.
— Он лучше всех.
— Когда ты поможешь мне, ты вернешься к нему?
— Не совсем, — ответил Ри и надолго умолк, прежде чем продолжить. — Я не знаю, где он и что с ним. Не знаю даже, жив ли он.
Повисшее в салоне молчание было гнетущим, и Рифе захотелось поскорее прервать его, даже сказав глупость, но Ри заговорил первым.
— Нет, чушь, отец точно выжил, — он замотал головой из стороны в сторону, будто его пытались убедить в чем-то, о чем он и слышать не желал. — Он не мог вот так меня бросить. Просто не мог.
Ри отвернулся, перестал смотреть на дорогу; он с силой сжал руль и костяшки его пальцев побелели. Рифа занервничала, засуетилась, чувствуя себя виноватой, что расстроила его. Нужно было что-то придумать, что-то сделать или сказать, чтобы поскорее все исправить.
— А хочешь… хочешь…, хочешь я познакомлю тебя со своей семьей? С Кираем, отцом, Каюрой и тетей Нерин, — нашлась она.
Ри перестал пялиться в окно и в удивлении посмотрел на нее.
— Не, точно нет. Я им не понравлюсь.
У Рифы отлегло от сердца, когда он снова, как ни в чем не бывало, заулыбался.
— Откуда ты знаешь?
— Поверь мне, такой, как я, им точно придется не по вкусу. Да и дядя твой сразу спустит с меня шкуру. И разбираться не станет, — Ри прыснул в кулак, тогда как Рифа не нашла в этом ничего забавного.
— Я скажу им, что ты хороший.
— Тебе не говорили, что обманывать плохо?
— Я не обманываю! Ты помогаешь мне, значит, ты хороший.
Ри бросил на нее короткий взгляд и снова щелкнул по носу.
— Я помогаю тебе только потому, что об этом попросил меня отец, — сказал он и вздохнул, когда она насупилась. — Рифа, в мире полно маленьких девочек, которым нужна помощь и защита. Но всех не спасешь. Порой не спасешь даже тех, кого очень хочется.
— Все равно ты хороший! — выпалила она, когда Ри опять стал пугающе серьезным.
— Что, уже забыла, как дала от меня деру?
Одновременно пристыженная и обиженная, Рифа надулась и умолкла. С Ри было совершенно невозможно спорить. Но, главное, он снова улыбался.
Глава 25. Нужно просто коснуться
Наше время
1124 год от основания Церкви
Спустя 11 лет после уничтожения Лона друидов
Третий день после годовщины Дня Единения
Рифа и не заметила, как задремала. Ей снился еловый лес, настоящий. Высокие синие ели с разлапистыми ветвями стояли, точно наряженные в пышные платья, а с неба падали белые хлопья. На их с Кираем острове зимы были теплые и дождливые, и за все восемь лет она ни разу не видела настоящий снег. Кирай показывал ей изморозь из холодильника, даже давал потрогать, но чтобы снег вот так падал из серой бесконечности над головой…
Он опускался на протянутые к небу ладони и бесследно таял, не оставалось даже капель. Он таял не только на ладонях, но и на ветвях.
Снег тает, когда тепло. На Рифе по-прежнему был комбинезон, который нашел Ри, летний и свободный, но казалось, что ее закутали в теплый меховый плед. Закутали, спеленали
