она никогда не поверила бы, что этот мальчик мог причинить кому-то вред.
— Мир? — спросил он.
Рифа смахнула с глаз слезы и посмотрела на него с опаской.
— И ты не хочешь меня отравить?
Ри удивленно вскинул брови.
— С чего ты это взяла?
— Еловый запах.
— А-а-а, — протянул он, и выражение его лица снова стало виноватым. — Это как бы не совсем яд. Ну то есть яд, но не совсем. В общем пользы от него больше, чем вреда, — потирая шею, он натянуто рассмеялся. — Он подавляет твою силу мага, и ты становишься невидимой для духов. Как-то так.
— Но я же церковница. Яд на меня не действует. Почти.
Рифа помнила, что раз в полгода люди на лодке привозили не только продовольствие и новые вещи, но и небольшой футляр с бутылочками с прозрачной жидкостью. Иногда это была преобразованная вытяжка из данмиру, иногда что-то другое: научный отдел, которым руководила тетя Нерин, не оставлял попыток найти средство, которое могло бы лишить ее силы мага — не навсегда, только на время, чтобы она могла жить в Огнедоле, среди людей. Но ни одно из средств так и не сработало.
— Ну ты не сравнивай, — рассмеялся Ри. — Яд какого-то жука и токсин моей собственной рецептуры. Мне удалось заполучить образец крови твоего отца, так что я учел особенности анатомии церковников и твоей семьи. Мой токсин на порядок сильнее всего, что могут забодяжить в местных лабораториях. Поэтому очень важно, чтобы ты все время была в непосредственной близости от меня. Чтобы не навредить тебе, концентрация действующего вещества крайне низкая. Ее достаточно, чтобы подавить силу, но из-за метаболизма и врожденного иммунитета твой организм быстро очищается.
— Ты получил образец крови моего отца? — пролепетала Рифа, вжимаясь спиной в дерево. — Ты ранил его?
— Не беспокойся, малышка, твой отец на такую ерунду и внимания не обратит. Тем более, это все для твоего блага, — он выпрямился и приглашающе протянул ей руку. — Так что не убегай больше, ладно?
Переборов страх и стараясь не думать о том, что произошло с Дани, Рифа кивнула. Сжав ее ладошку, Ри повел девочку обратно.
Теперь, когда больше не нужно было спасаться бегством, она заметила, каким неуютным стало так нравившееся ей платье. Набравшаяся колючек и пропитавшаяся кровью ткань скребла и колола кожу, бередила заживающие порезы на спине.
— Этот дурак сильно тебя поранил?
Рифа отрицательно покачала головой и подняла на мальчика взгляд.
— Ты знаешь, кто он? — спросила она.
— Имеется догадка.
Значит, лучше не расспрашивать. Рифа давно выучила это правило: если Кирай отделывался односложным, уклончивым ответом, с вопросами следовало повременить.
— Я не знала, что с духами можно разговаривать. Я думала, мой дедушка — один такой.
— С ними нельзя разговаривать. Они ничего не помнят о своем прошлом, о том, кем были и кого знали. В редких случаях сохраняются отдельные образы. Но это просто образы и ассоциации, ничего конкретного. Ты говоришь ему, к примеру, «собака», и дух впадает в бешенство, сам не понимая почему. Он может даже беситься не из-за той «собаки», которая имелась в виду. Это как рыбалка. Ты знаешь, что в реке есть рыба, но не знаешь, какая и где, и просто забрасываешь удочку и ждешь.
Рифа вздрогнула, когда из куста терновника выпорхнула пара птиц. Сейчас ее пугало любое дуновение ветра, а в просочившемся сквозь листву луче заходящего солнца мерещились фантомы, но рядом был только держащий ее за руку мальчик.
— А ты правда собирался навредить той девушке? — собравшись с духом, спросила она. — О которой говорил.
— Зачем ты спрашиваешь? — Ри посмотрел на нее и, усмехнувшись, отвел взгляд. — Если ты хочешь услышать какой-то определенный ответ и не знаешь, как быть, если дадут другой, лучше и вовсе не спрашивать.
И Рифа не стала спрашивать. Ей нужно было принять то, что этот мальчик, каким бы он ни был — тот, кто отведет ее на восток. Если с его помощью она сможет все исправить и вернуться домой, все остальное не так уж и важно.
Но они шли не на восток. Им следовало повернуться к солнцу спиной, но оно то и дело мелькало по правую руку, опускаясь все ниже и ниже.
— Восток — не там, — сообщила Рифа и замедлила шаг.
— Я знаю, — мальчик сжал ее ладошку сильнее и настойчивее потянул вперед. — Нужно вернуться назад и взять машину. Мы и так потратили целый день. Чем быстрее доберемся до Безвременья, тем лучше.
Приняв его ответ, как разумный, Рифа перестала задавать вопросы.
Она послушно шла следом за ним, вдыхала еловый аромат и думала о том, что, появись этот мальчик раньше, и она давно смогла бы жить в Огнедоле, ходить в школу, играть с другими детьми — как самый обычный ребенок. Рифа не жалела о том, что все эти годы общалась только с Кираем, но Огнедол… он был таким огромным! Столько места, столько всего — куда больше, чем на их крошечном острове.
Когда за деревьями показался дом, мечты о ставшей такой близкой встрече с отцом растаяли, а вместе с ними пропала и вся ее решимость идти дальше.
— Не бойся, малышка, они тебя уже не тронут, — пообещал он, но Рифу останавливало совсем не это.
А может, Ри — не убийца? Может, он просто лишил Дани и остальных возможности двигаться? Чтобы они не помешали ему забрать ее? А все то, что он им сказал… мало ли что там говорил болтливый мальчишка.
Успокаивая себя, Рифа зашагала бодрее.
Дани был все там же. Как и Силлест, он лежал совершенно неподвижно. Ронк застыл в своем кресле, свесив голову на бок. Рубашка на его груди потемнела от намочившей ее слюны, а взгляд был стеклянным, как у мертвой рыбы. Рифа надеялась, что хотя бы девушки смогли уйти, но они по-прежнему сидели на качелях, точно сломанные куклы.
— Ты убил их, — прошептала Рифа, будто эта мысль впервые посетила ее.
— Они собирались обидеть тебя. Сделать очень плохую вещь.
— Какую вещь?
— Ты еще маленькая и не поймешь.
— Нет, я уже взрослая, я пойму!
Ри резко остановился, опустился перед ней на корточки, крепко сжал плечи. Он больше не был тем милым мальчиком, в существовании которого она убедила себя, и не был тем, кто убил Дани. Он был кем-то третьим, кто одновременно пугал и манил.
— Слушай меня внимательно, малышка. Не знаю, что тебе говорили другие, но реальный мир — очень грязное и опасное место. В нем нет ничего общего с той сказкой, которую ты
