Город Чудный, книга 1. Воскресшие - Ева Сталюкова

– Но они умрут, – пролепетала Ольга жалко.

– Все, Оль, я все сказал. Жду завтра номер. Пока.

Мэр отключился.

Дверь кабинета приоткрылась, из-за нее выглянула и оглядела коридор голова верстальщика.

– Все готово, Ольга Никитична, – сообщил он. – Печатаю?

Она кивнула и пошла к себе, придерживаясь рукой за стену. Через три минуты готовый распечатанный макет лег перед ней на стол. Немеющими пальцами Ольга открыла в компьютере файл с выверенным разворотом, посвященным «Энергии». Подправить придется только первую полосу, на которую вынесены фотографии и заголовок, поставить дату и номер выпуска.

Снова зазвонил телефон, и Ольга ответила не глядя.

– Алло, – раздался в трубке взволнованный Ивоннин голос.

– Здравствуйте, Ивонна. Мне сейчас некогда, поговорим позже. – Ольга хотела нажать отбой, но та крикнула в трубку:

– Артемий исчез!

– Что? В каком смысле «исчез»?

– Из дома ушел. Оставил записку. Он ведь перед этим говорил с тобой?

– Говорил, – пробормотала Ольга. – И что в записке?

– «Я убил Виктора, потому что ненавидел его». – Голос ее срывался. – «Я спрятал тело в могиле. В его смерти виноват только я один. Моя семья ничего не знала. Не ищите меня. Мама, ты должна позаботиться о Дане и Илье. Прощайте. Артемий». – На секунду Ивонна замолчала. – Что ты сказала моему сыну?! – Голос ее разбух слезами. – Что ты ему сказала?! – вскрикнула она. – Где теперь его искать?! – В трубке раздались рыдания.

– Я перезвоню, – ответила Ольга и отключилась.

Напряжение распирало голову, как воздух волейбольный мяч. В металлическом плафоне настольной лампы сбоку от монитора отражалось Ольгино изогнутое, искаженное лицо с дикими глазами.

Телефон зазвонил снова, Ольга взглянула на экран, чтобы отклонить Ивоннин звонок, но это оказалась не она.

– Кстати, – снова раздался Костин голос. – Вот еще что. Та фотография твоя из ПНИ… Ты ее поставь к «Энергии». Кто их там различает, е-ди-ни-цы. Поставь на первую полосу, под заголовком. Ну как вы там делаете – тебе лучше знать… Надо правильное впечатление произвести. Слышишь меня?

– Да, – тихо сказала Ольга. – Константин Аркадьевич, мы с вами своими руками убьем трех детей. Я их видела. Если завтра статья не выйдет и плазмы не будет, они погибнут. Я вас прошу. Я вас умоляю, Константин Аркадьевич…

– Оль, ты сейчас не детей убиваешь, а свою карьеру. Понимаешь меня?

Ольга молчала.

– Вот и отлично. Меняй фотографии, Оль. Завтра мне нужна «Энергия». Послезавтра можешь спасать мир. – И Костя отключился.

Отцовские пронзительные глаза глядели на Ольгу из хромированного плафона лампы.

Глава 31

Толпой Сергей Викторович управлял как боженька. Разгоряченная, нетерпеливая, она заняла всю Плотину, оставив на подступах невтянутый хвост. Пронзительно-оранжевый «Фольксваген-жук» – до этого Бодя видал такие только в журналах – замер у самого въезда на Плотину. Бодя продолжал сидеть внутри не шелохнувшись. Так распорядился продюсер, но Везунчику и самому не хотелось торопить события. Не хотелось – и хотелось. Пусть уже все как-нибудь закончится. Прошедшую ночь он почти не спал: раз за разом заходил в хижину, льнул в коридоре поближе к стенам, уступая дорогу людям без руки или ноги, а одна женщина даже несла под мышкой собственную голову: так ей приказали в том кабинете. Синеглазая голова то рыдала, то улыбалась, от улыбки на ее щеках появлялись ямочки, в них затекали слезы. Голова под мышкой так напугала Бодю, что он шарахнулся прочь и бежал, но после снова оказался в очереди у двери с мутными вставками. Каждый раз, когда огонек над ней щелкал, сменяясь с красного на зеленый, Бодя вздрагивал. Следующий по очереди вскакивал с места, пряча от других перепуганные, в черном ободе беспокойства глаза, и торопливо шел к кабинету. Каждый раз, когда подходила Бодина очередь, он не в силах был сделать последний шаг. Этот шаг – такой же простой, как десятки уже сделанных им, вызывавших вдох ужаса у зрителей, – теперь вызывал вдох ужаса в нем самом. От ужаса Бодя просыпался. Сердце, разогнанное до невиданной скорости, внезапно останавливалось и будто падало с высоты. Шли секунды, Бодя никогда не считал их. Сердце наконец оживало для единственного удара: тук! И снова остановка. Везунчик не помнил, сколько раз за ночь подошла его очередь. Он сбился со счета разе на шестом. Теперь, измотанный и невыспавшийся, он и сам толком не знал, чего хочет: сбежать, спрятаться и больше не рисковать или, наоборот, прыгнуть, – ведь тогда мучения его так или иначе закончатся.

Впрочем, рассуждения про «сбежать и спрятаться» были совершенно теоретическими, и Бодя это прекрасно знал. Сергей Викторович с помощью своих головорезов найдет его где угодно – если предположить, что ему вообще дадут сбежать. Потому что с тех пор, как Бодя задолжал еще и ему, охрана стала круглосуточной. Продюсер, прекрасно осведомленный о Бодиных долгах, как-то очень легко и быстро согласился занять ему крупную сумму. Он просто полез во внутренний карман, вынул пачку купюр и вручил Боде. А после быстро ушел, даже не поинтересовавшись, зачем Боде деньги. И Бодя тут же побежал на Перекрёсток.

Эта легкость сбила Бодю с толку, заставила утратить бдительность, и совершенно напрасно. Долг возрос, а у Бодиной двери снова стали топтаться мордовороты. И теперь уже не нужно было делать вид, что они тут исключительно для Бодиной безопасности. Он был пленником, пленником-должником. И продюсер ясно дал понять: пока Бодя не выплатит все долги, свободы ему не видать. В итоге Везунчик сам же и уговорил продюсера назначить дату следующего шоу как можно быстрее. Сергей Викторович пошел ему навстречу: каким-то чудом ему удалось все организовать в считаные дни.

Бугай, сидевший впереди рядом с водителем, наконец открыл дверцу и, поднырнув под низкую раму, выбрался наружу. Исподлобья оглядев толпу, он отодвинул сиденье, освобождая Боде проход. Бодя вжался в спинку, упершись ногами в пол. Посреди Потока, растолкав всех соседей, величаво струился Бодин ужас – почти такой же, как в детстве. Если бы Везунчик мог, он стек бы сейчас под дно «жука» и свернулся там между колес, накрыв голову руками. Но пол машины был тверд и крепок. Охранник потоптался, теряя терпение, потом заглянул в салон. От его взгляда Бодя оцепенел. Черные Бодины зрачки растеклись по всей радужке, как у перепуганного кота, волосы топорщились над липким лбом. Охранник наклонился ниже, ухватил Бодю за запястье и потянул. Бодя сидел, вцепившись второй рукой в сиденье. Охранник нырнул в салон целиком, поймал Бодю