Последний конвой - Виктор Романович Саморский

его очередь, Стив тоже спрыгнул, сгруппировался как учили, мягко приземлился на песок, затем обошел машину сзади посмотреть, что случилось. Водитель, опустившись на колени, заглядывал под грузовик и громко матерился. КрАЗ угодил правой стороной в разлом каменистого грунта, присыпанный песком. От сильного удара лопнула шаровая опора переднего моста, однако каким-то чудом и силой инерции переднее колесо успело проскочить трещину, а вот правое заднее угодило точно в ловушку и намертво застряло в расселине.

Расстроенный водитель приподнялся и в сердцах пнул покрышку изуродованного колеса. Словно обидевшись на бесцеремонное обращение, грузовик дернулся, сильнее оседая в разлом. Заскрежетал перегретый металл кузова, в трещину тонкой струйкой потек песок.

— Все назад, — что есть мочи закричал водитель.

Земля у него под ногами дрогнула, и часть занесенной песком дороги обрушилась, обнажив бездонный провал. Заднее колесо КрАЗа повисло над пустотой, с тихим шелестом песок заструился в пропасть. По асфальту переплетаясь замысловатым лабиринтом зазмеились трещины.

— Быстро трос давай, — с отчетливым армянским акцентом завопил водитель.

Молодой парнишка помощник опрометью бросился к бронекабине.

— Иваныч, сдай назад, — прокричал водитель, — за твою дуру зацепим. Эти тарантайки, — он махнул в сторону двух автомобилей неподалеку, — не справятся. КрАЗ их за собой утянет.

Иваныч был слишком далеко, поэтому отвечать не стал, только махнул рукой, — «понял». Скрылся в кабине и перегазовал. Черными клубами из выхлопной повалил дым, огромный МАЗ неспешно двинулся по дороге задним ходом.

Трещины расползались по асфальту. Словно зачарованные бойцы группы сопровождения пятились назад, глядя себе под ноги. Разлом прямо на глазах увеличивался, куски породы отламывались и проваливались в бездну.

КрАЗ зашевелился, затрясся, испуганный водитель резво отбежал в сторону. Сейчас в нем боролись два желания одновременно — спасти обреченный автомобиль и бросить его к чертовой матери и спасаться самому. Многотонная махина Кременчугского автопрома медленно и неумолимо опускалась в провал, все сильнее задирая нос кверху.

Подскочил и резко затормозил командирский «Тигр», выпрыгнул Эмиссар, быстро оценил ситуацию.

— Все сюда! Не стойте столбами, держите машину. Ты, — он ткнул пальцем в помощника водителя, — прыгай на бампер и цепляй трос.

Помощник, испуганный вниманием самого Эмиссара, без возражений запрыгнул на крыло, поймал брошенный конец троса и принялся наматывать на крюки. В этот момент грузовик снова задрожал, пришел в движение и рывком осел в яму почти на метр. Перепуганный помощник завопил от ужаса и боли, вцепившись голыми руками в раскаленное железо. Однако стоически вытерпел, выполнил приказ и лишь потом сиганул с кабины на дорогу.

Тем временем, водитель растянул трос по песку и приладил второй конец прямо к прицепу МАЗа. Поднял руку, крикнул:

— Иваныч, трогай, помалу.

Заревел мощный двигатель, трос натянулся как струна и завибрировал. Огромные колеса завертелись на месте, раскидывая во все стороны пригоршни песка. Военный МАЗ тянул за собой невиданных размеров прицеп, груженый под завязку, кроме того, он был дополнительно утяжелен бронелистами защитной обшивки. Старенький изношенный годами движок уже давно не выдавал требуемую мощность. Колеса вертелись, но сцепка оставалась на месте. Черный дым из выхлопной трубы столбом потянулся к небу.

Иваныч включил пониженную передачу, снова дал полный газ. Едко завоняло солярой и жженой резиной, но сцепка не сдвинулась с места.

— Второй трос тащите, — распорядился Родион Сергеевич, — и «Катерпиллер» сюда гоните, тягач перегружен сверх меры, не справится.

КрАЗ опять дернулся, словно живой, и еще глубже осел в провал. «Фашисты» с опаской заглядывали в разлом, но пока продолжали удерживать машину. Со страшным скрипом и душераздирающим скрежетом МАЗ вместе с прицепом медленно пополз задним ходом. Двигатель монстра ревел, колеса вращались, дым от паленой резины расползался удушливым облаком, и все-таки КрАЗ неумолимо погружался. За какие-то считанные минуты почти половина кузова скрылась из глаз. Полтора десятка штурмовиков уцепившись за край борта, ступеньки, бампер и дверцы машины, пытались удержать грузовик от падения в пропасть, но побеждали пустыня и сила тяжести.

По остаткам дорожного покрытия вновь поползли трещины. С негромким треском лопался старый асфальт на почти одинаковые прямоугольники, которые тут же скользили в провал сопровождаемые шелестом песка и безвозвратно исчезали в нем.

Эмиссар посмотрел в сторону трактора, перевел взгляд на КрАЗ, разочаровано покачал головой:

— Эх, не успеем.

Прибежал помощник, на ходу разматывая очень длинный, плохо подчиняющийся запасной трос. С разбегу прыгнул и уцепился за край борта, пополз вверх по ржавому крылу, подтянулся, ухватившись за радиатор, уселся поудобнее, принялся закреплять конец троса, наматывая его на свободный «клык».

— Все, — тихо сказал кто-то позади Стива, — хана КрАЗу. Уже не спасти…

Стивен попытался сильнее упереться ногами в асфальт, напрягся так, что даже пальцы рук побелели от напряжения, но все усилия были тщетны, грузовик неуклонно сползал в пропасть.

И в этот момент лопнул удерживающий его трос. От рывка МАЗ бросило вперед на несколько метров. Оглушительно чихнув, заглох двигатель. Освобожденный КрАЗ заскользил по осыпи в провал вместе с потоком песка. Испуганный помощник заверещал как заяц, оттолкнувшись от капота прыгнул вперед и плашмя грохнулся на асфальт. Его тут же подхватили несколько рук, подняли, оттащили в безопасное место.

— Все назад, — закричал Эмиссар.

Команда слегка запоздала, штурмовики уже отпрыгивали сами, провожая расстроенными взглядами обреченную машину. Кто-то громко и протяжно матерился от досады.

Оказалось, что за это время солнце почти скрылось за горизонтом, долгожданный вечер принес легкий западный ветерок, который почему-то никого не обрадовал. А точнее, в борьбе за судьбу грузовика, на него не обратили внимания, как и на подъехавший УАЗик политрука.

— Кто водитель? — рявкнул Чекист, выбираясь из машины.

— Я, — шагнул вперед водитель, опустил голову и закусил губу.

— Фамилия?

— Симонян.

— Ты что, ослеп? Расщелину не видел?

— Да я, это… — беспомощно лепетал оправдания водитель, — думал, проскочу с разгона. Трещинка совсем маленькая была, да мы таких штук сто проехали уже. Если каждую объезжать, как черепахи ползти будем. Кто мог предположить, что там внутри каверна? Не повезло!

— Не повезло, говоришь? Начальник охраны, арестовать!

Чекист подошел вплотную к побелевшему как мел водителю и сунул ствол Стечкина ему в лицо.

— Я тебя лично расстреляю, сволочь, если выяснится, что это диверсия. Ты меня понял, выродок?

Подошел Эмиссар, положил руку Гейману на плечо.

— Лев Исаакович, успокойся, пожалуйста. Мы позже во всем разберемся. Сейчас ехать нужно. Темнеет. Каждая секунда дорога.

Чекист злобно стрельнул на водителей маленькими серыми глазами, отошел в сторону. Начальник