Последний конвой - Виктор Романович Саморский

Если бы знал пацан, что его ждет впереди? Если хотя бы просто догадывался, рискнул бы он тогда подать рапорт? Не знаю, не уверен.

Жалко юную, неокрепшую душу, загубят «фашисты», превратят в «ублюдка», хладнокровного безжалостного убийцу, садиста, и тупого исполнителя коллективной воли объединенного человечества. Вот только оно, это самое пресловутое человечество, даже не в курсе, что у него есть собственная воля.

Нет, конечно, его можно понять, какие перспективы у потомка эмигрантов из несуществующих ныне стран? Короткое полуголодное детство, еще более мимолетная юность, учится-то негде и нечему, а на шее у мамки долго не просидишь. В перспективе — тяжелая работа грузчиком в порту, убогий барак для перемешенных лиц, жалкие обноски, доставшиеся от умерших товарищей, жиденький супчик из планктона, два раза в день, и непонятное дерьмо впереди, называемое «взрослой жизнью».

Да ладно, что там непонятного? Рано или поздно покалечится в порту и сгниет от гангрены в этом же самом бараке. Собственного жилья не заработать никогда, подняться на социальном лифте невозможно, — не работает лифт давным-давно. Даже пробиться по политической линии не светит. Беженцы не граждане Метрополии — унтерменши, тунеядцы, нахлебники и паразиты.

Хотя это и не так, повсеместно, но кто же признает? Ведь их тогда кормить наравне со всеми придется. А где взять ресурсы? Промышленность в упадке, сельское хозяйство приказало долго жить, только морская добыча еще остается «на плаву». Да и то, ненадолго, — корабли чинят и латают, однако новее они не становятся. У всего есть срок службы, и он походит к своему логическому концу.

За последние десять лет в прибрежных водах планктона стало намного меньше, — выловили весь подчистую и съели. Косяки промысловых рыб уходят от берегов все дальше и дальше, поголовье китовых стремительно сокращается, даже акул, и тех почти не осталось. А нишу стремительно заполняют несъедобные виды рыб и морских млекопитающих, появившиеся в одночасье из ниоткуда. Ученые только разводят руками, эволюционный скачок, вызванный катаклизмом космического происхождения.

По самым скромным прикидкам, уже через двадцать лет жрать станет совсем нечего. А значит, озаботится, кому жить, а кому умереть, нужно прямо сейчас. Вот в правительстве и принимают экстренные меры по сокращению народонаселения. И в первую очередь под раздачу попадают как раз люди второго сорта — беженцы-эмигранты, калеки, слабоумные, старики, и прочие паразиты общества. Евгеникой тут даже не пахнет, только холодный циничный расчет — чтобы выжил вид, некоторым особям придется умереть. Для общества наиболее ценен тот индивид, который приносит максимум пользы, остальные обуза и напрасный перевод невосполнимых ресурсов.

Так что делать молоденькому уроженцу эмигрантов? Бежать? Но куда? В Великое Славянское Княжество? Где больше половины жителей составляют арабы, турки, евреи и прочие ливийцы-палестинцы. Кому там будет нужен еще один голодный рот? Своих девать некуда. Об остальных карликовых государствах даже заикаться не хочется. Что ни город, то конгломерат из беженцев различных национальностей, объединенных только географией нынешнего местопребывания.

Стало быть, такие как Стивен обречены изначально. Тут на выбор, либо поденная работа в порту за гроши, либо прямиком в органы службы, осуществляющей специальные функции контроля безопасности граждан Метрополии.

А будь я на месте Стива? Выбора-то, по сути, нет совсем.

Зато у «фашистов» — казенное обмундирование, спецпаек, суточные. В случае военных действий — боевые, наградные, премиальные. Опять же, если покалечат на службе — военная пенсия. Тот же супчик из планктона, но хотя бы гарантированно.

В порту за травму никто платить не станет. Сам раззяву поймал? Вот сам и выкручивайся. Веревку и мыло, если что, можем одолжить, на складе еще есть, на всех беженцев хватит.

Сколько их в порту сгинуло? Сотни, если не тысячи. Слишком мало ресурсов, а голодных ртов выше крыши.

Убыль населения в пределах запланированной нормы.

Кем, мать его так, запланированной? Как вообще убыль населения может быть нормой в социуме?

Для выживания вида, гибель нескольких экземпляров представителей семейства несущественна.

Вот так, военный, мать его, коммунизм на одной шестой Земного шара в чистом виде.

Лиса, попадая в капкан, отгрызает себе ногу. Человечество, попав в невыносимые условия существования, ограничивает рождаемость, сокращает расходы на стариков и перестает заботиться об инвалидах. Хорошо хоть со скалы не сбрасывают, но судя по тенденциям, и до этого недалече. И все это под прикрытием красивых лозунгов — о великой миссии и необходимости спасения цивилизации.

Петр Иванович переключил скорость и включил фары, совсем темно стало, дорогу ни черта не видно. Только Юпитер слепит и ничего не освещает, даже от Луны видимость намного лучше. Издевательство какое-то, а не новая звезда…

Впереди бензовоз поморгал разбитыми стоп-сигналами, — условный знак, дорога впереди совсем паршивая. А где она еще осталась хорошей? Тридцать лет ничего не ремонтируется, не хватает сил, средств и людских ресурсов. Что уж говорить об Африке? Мертвый континент.

Иваныч сбросил скорость и незаметно для себя стал прислушиваться к разговору в кабине.

— Вот тогда Макс и говорит, — рассказывал новичок, — а слабо прострелить лампочку в кабинете командира части?

Иваныч молча усмехнулся в усы, он очень любил подобные истории.

— Ну а я что? — продолжал Стивен, — отказаться не могу, за труса посчитают. А соглашаться стремно, ведь если поймают, почти наверняка трибунал. Не расстреляют, конечно, но могут на месяц посадить на гауптвахту или вообще депортировать на болота. Уж лучше расстрел…

— Ну и? — не выдержал Мишка.

— Схитрить решил. Вот говорю если бы из СВД, так никаких проблем. А из наших «плевалок» шансов попасть нет.

— А они что?

— Да что они… там только один заводила был, кликуха — Румын. Остальным лишь бы поржать с новичка. Молчали, лыбились, ждали очередную хохму и как я выкручиваться буду. А меня в тот момент такая злость разобрала, что я Румыну прямо в лоб сказал — или тащи СВД, или иди ты к черту с такими подставами.

— Ну, а что Румын?

— Надулся. Ушел, часа через два ТСВ-шку притащил. Где стащил не знаю, не так это просто, однако нашел. Говно несусветное! Метров на сто еще нормально бьет, а дальше — как повезет. От крыши столовой до барака метров двести, не меньше, попасть почти невозможно. Если только чудом. Но формально-то он условие выполнил. ТСВ не «Калаш» и