Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

— Он… — начала было Катиетт.

Темно-коричневый сгусток магии пронесся по небу, оставляя за собой белый след. На мгновение он завис в высшей точке, и толпа, как зачарованная, уставилась на него. А потом шар начал падать.

— Бегом, врассыпную! — отчаянно закричала Катиетт. — Все в укрытие! Прячьтесь под деревьями!

Мужчины и женщины, крича и плача, кинулись в разные стороны в поисках укрытия. Шар рухнул в широкие листья деревьев у них над головой. Ударившись о толстую ветку баньяна, служившую наружной опорой бивуака, он взорвался с оглушительным грохотом, разбрасывая вокруг огненные слезы величиной с кулак, и те дождем обрушились на лагерь.

Всякое подобие порядка улетучилось. Кустарники, трава, листья и ветки вспыхнули ярким пламенем. Волна жара швырнула эльфов на землю, и жадное магическое пламя принялось пожирать их плоть. Дым пожара и запах горелого мяса смешивался с отчаянными криками. Иниссулы бежали, не разбирая дороги, отталкивая и сбивая с ног тех, кто оказывался у них на пути.

Катиетт повернулась к своим людям, остающимся внутри бивуака.

— Илласт, уноси Олмаат в безопасное место. Выходите к реке и двигайтесь на юг. ТайГетен, готовимся к охоте. Сикаант, ты будешь нужен тем, кто заблудился в лесу. Пелин, прикрой иниссулов с флангов. Ты — их последняя линия обороны. Найди людей и убей их.

ТайГетен и Аль-Аринаар молча бросились вон из-под прикрытия бивуака, на ходу бормоча молитвы и покрывая лица коричнево-зеленой краской. Катиетт смотрела, как они поднимают иниссулов с земли — тех, кому еще можно было помочь. Она слышала вопли ужаса и крики о помощи. На земле остались лежать десятки тел, мертвых или умирающих. Для них уже ничего нельзя было сделать, и теперь оставалось только молиться об их душах, чтобы те поскорее отыскали дорогу в объятия Шорта.

А в небе вспыхивали все новые и новые шары, проливая огненный дождь, который Катиетт уже видела над городом несколько ночей назад.

— Да хранит нас Инисс, — вырвалось у Графирра.

Огненный шар взорвался прямо на крыше бивуака, в клочья разнося шкуры, доски и пальмовые листья, поднимая в воздух столетний мох и обрушивая все это на лесную подстилку. Катиетт увидела, как в тыльной части бивуака Илласт и его Тай бросились на землю, не выпуская из рук носилок с Олмаатом, который судорожно вцепился в них, чтобы не выпасть на ходу.

Ауум схватил Катиетт за руку и потащил ее прочь, через пылающий лагерь. У них за спиной с грохотом обрушились пылающие подпорки. А с неба продолжал падать огонь. Шары прорывались сквозь поредевший зеленый покров, растекаясь по крышам бараков, поджигая кусты и разливая море огня по высокой траве. Тела превращались в головешки там же, где падали на землю.

На юге и востоке крики охваченных паникой мирных обывателей стали для врага лучом маяка. Зеленый покров заглушал плач и стоны. Бесчисленные животные, напуганные криками эльфов, запахом гари и видом огня, сорвались со своих мест, лагерь захлестнула какофония рычания, хрюканья и визга. Нападение людей было организовано по всем правилам. Иниссулы, лишившись своих защитников, стали для них легкой добычей. Но тут на охоту вышли самые страшные хищники леса — в бой вступили ТайГетен.

Катиетт резко остановилась и оглянулась. Графирр и Меррат следовали за ней по пятам. За ними бежали Марак и Такаар. На подбородке у Такаара и спереди на рубахе виднелись следы рвоты. Он выглядел заторможенным и готовым в любой момент потерять сознание. Пламя, ревущее и шипящее, жадно вгрызалось в землю в нескольких шагах от них. Столбы дыма и пара поднимались в небо, потемневшее в приближении нового дождя.

— А ведь тебе это нравится, правда? — прохрипел Такаар.

Катиетт не ответила, но Ауум коснулся ее руки и покачал головой.

— Надеешься, что одна из этих штук свалится мне прямо на голову и я умру, вопя от боли? Chilmatta nun kerene. Можешь не повторять одно и то же. Я уже слышал это раньше. — Он взглянул на Катиетт. — Я потерял свою духовую трубку.

— Такаар, — решительно заявила Катиетт. — Послушай меня.

На лагерь падали все новые и новые шары, но теперь в воздух уже вздымался преимущественно пепел. Огонь принялся пожирать зеленую листву. Колдовской огонь, который не потушит обычный дождь. Такаар с трудом отвернулся и вперил в Катиетт взгляд, полный боли и ярости. Она вздрогнула.

— Я знаю, где они залегли, — сказал он вдруг и с неожиданной быстротой устремился прочь.

Катиетт побежала за ним, отметив краешком сознания, что он почти не оставляет следов на лесной почве, а тело его едва касается густой растительности, через которую он скользил.

— Марак, Ауум, вы — звено Такаара. Марак, ты — старшая. Граф, Меррат, за мной. Давайте-ка покажем им, кто в лесу хозяин.

Онелла потеряла Ридда. Инстинктивное стремление вырваться из лагеря, испепеляющий жар заклинаний и растерянность в темноте под плотным лиственным покровом породили панику. В густой растительности глохли и смолкали крики заблудившихся и раненых iad и ula. Запах горелой плоти преследовал ее, пока она подныривала под низко нависшими ветвями, продираясь сквозь переплетающиеся виноградные побеги и лианы. Отовсюду доносился шум, но она была совершенно одна.

Она побежала сначала влево, потом прямо и повернула направо, стараясь догнать затихающие вдали звуки бегства остальных иниссулов. Онелла дважды окликала Ридда, но ей отвечали лишь крики животных. Она никак не могла понять, как отбилась от основной массы соплеменников. Ей казалось, что она направляется к ручью, но, похоже, она просто кружит вокруг лагеря. В такой суматохе было трудно сохранить ясную голову и чувство направления.

В конце концов она остановилась, привалившись к стволу дерева, и внимательно посмотрела себе под ноги, прежде чем сползти вниз, на землю. Здесь, в папоротниках, которые скрыли ее из виду, она присела на корточки и затаилась. Онелла вдруг вспомнила одну вещь, которую как-то сказала ей Катиетт. Что она ни за что не услышит ТайГетен и что только мирные обыватели и враги производят в лесу шум. Поэтому она решила ждать и слушать, пытаясь сориентироваться и понять, где же оказалась.

Онелла подняла голову, пытаясь разглядеть солнце, но вокруг смыкался лишь черно-зеленый лиственный покров. Полный жизни и смерти. Ей казалось, что она должна еще видеть пламя в лагере, но, повертевшись в своем укрытии, ничего не заметила. Вокруг нее обвилась какая-то туманная дымка, и все. Подсказать ей что-либо она не могла.

И вдруг раздались крики. Поначалу слабые, они с каждым мгновением становились все громче и ближе. Мимо пробежали шесть членов клана Инисса. Двое поддерживали друг друга. Оставшиеся четверо пытались помочь им передвигаться как можно быстрее. Все они непрестанно оглядывались. Нужно смотреть вперед, а не назад, хотела крикнуть им Онелла, но почему-то не сделала этого.

Дорогу им преградил человек. Размахнувшись мечом, он просто разрубил первую пару напополам. На широкие листья брызнула кровь. Мертвые эльфы беспомощно повалились в стороны. Остальные четверо остановились, потом разделились и бросились бежать. Позади них появился еще один человек и ударил одного из бегущих мечом в спину. Еще одна эльфийка прижалась спиной к дереву и стала умолять пощадить ее. Меч пронзил ее незащищенное сердце.

Онелла поспешно зажала себе рот рукой, чтобы не закричать. Ее всю трясло. По щекам ручьем текли слезы. Ей не хотелось смотреть на то, что произойдет с оставшимися двумя, но кто-то ведь должен увидеть это своими глазами, чтобы потом рассказать другим.

Оба уцелевших иниссула остановились, а потом стали пятиться, держась за руки и не произнося ни слова. Трое мечников направились к ним. Они улыбались. Как бы ей хотелось стереть эти ухмылки с их довольных физиономий и заставить их умыться кровью! Онелла отняла руку ото рта и согнула ее, напрягая пальцы, отчего ладонь превратилась в лапу хищника. Ногти у нее были крепкими и острыми. Может, она так и сделает.

Справа от нее вдруг мелькнула тень. Человек начал поворачиваться. Просвистели парные клинки. Один вонзился ему в шею, другой перерубил талию. Застонал рассекаемый воздух, и метательный полумесяц впился в лицо второму человеку, глубоко войдя ему в переносицу и задев оба глаза. Третий рухнул, как подкошенный, под градом ударов, за которыми не успевал следить глаз. Их крики быстро оборвались, и наступила агония.

Онелла вдруг поняла, что ее вновь трясет от ужаса. Жестокость людей внушала отвращение, но быстрота и стремительность ТайГетен попросту повергли ее в шок. Она хотела было встать и выйти на открытое место, но что-то удержало ее. Какое-то смутное ощущение, ничего больше. Она смотрела, как ТайГетен подошел к телам погибших эльфов, после чего утешил, как сумел, оставшихся в живых соплеменников и показал рукой, в какую сторону им следует идти.