Эльфы. Во власти тьмы - Джеймс Баркли

— Но ведь сверху сквозь зеленый покров многого не разглядишь. Поэтому они и высматривают такие вот поляны, как эта. Но они увидят ее не раньше, чем перелетят через холмы с юга или обогнут крутые склоны с севера. Они уже близко, но им приходится часто менять лазутчиков. То ли они устают, то ли еще что-то, то ли просто заканчивается заклинание. Но если удача отвернется от нас, они найдут нас раньше, чем мы сядем обедать. Может, посадим на деревья лучников?

— Не смей со мной разговаривать таким тоном! Ты даже не знаешь этих людей. Как ты можешь судить их?

Голос Такаара нарушил относительное спокойствие. Пелин вздрогнула всем телом, разом позабыв обо всех проблемах. Она было решила подойти к Такаару, но потом замялась, поколебавшись, стоит ли это делать.

— Может быть, ты сумеешь успокоить его. У меня не получилось, — сказала Катиетт.

— А что ты с ним сделала, ударила в челюсть?

— Нет. Я всего лишь накричала на него, в тот момент, когда била его головой об землю.

Пелин громко фыркнула, чтобы не рассмеяться в голос. Такаар резко вскинул голову и поднялся на ноги. Стряхнув с себя руку Ауума, он сделал пару шагов вперед.

— Пелин, я так давно не слышал твоего смеха.

Катиетт наблюдала за Пелин и словно видела в зеркале себя. Смятение, грусть. Ярость. Восторженная радость.

— Даже не знаю, что и сказать, — заявила наконец Пелин. — Столько лет прошло. Наверное, я веду себя глупо, нет? Хотя я много раз представляла себе нашу встречу. Правда, я считала, что ты умер. Иногда мне очень хотелось, чтобы ты оказался мертв. Я даже была готова к тому, что тебя больше нет на свете.

— В тропическом лесу существует тысяча способов умереть. Разве ты не знала об этом?

— Причем тут тысяча способов?

— Видишь ли, я изучил многие из них. — Такаар обернулся и поманил к себе Ауума. — Вот некоторые, например. Ими можно с легкостью убить тысячу человек. Но для этого надо подобраться к ним близко. Да, очень близко, чтобы слышать запах их пота. Но эту цену стоит заплатить за возможность уже на следующий день обонять вонь от их разлагающихся трупов, разве нет? Хм. Я снова выиграл.

Пелин повернулась к Катиетт, в замешательстве качая головой.

— По-моему, у него не все дома.

— Согласна.

— Но у нас нет времени сюсюкать с ним. Скажи что-нибудь. Только не бей его головой об землю.

Пелин выразительно скривилась.

— Постараюсь.

— Прояви такт, — посоветовала Катиетт. — Он очень неуравновешен. Эльф со странностями, одним словом.

Пелин кивнула.

— Такаар, можно тебя на минуточку?

А Такаар рылся в заштопанном кожаном мешке, от которого исходил сильный запах рыбы. Испустив торжествующий вопль, он извлек из него глиняный горшок, заткнутый деревянной пробкой, и принялся перебрасывать его из руки в руку.

— Осторожнее, — сказал Ауум.

— Здесь заключена смерть тысяч живых существ. И еще многие тысячи погибнут, если специально заняться заготовкой. — В глазах Такаара блеснуло нечто очень похожее на фанатизм. — Пелин, а ведь ты считаешь, что у меня не все в порядке с головой, верно?

— Я не об этом хотела поговорить с тобой, — тщательно подбирая слова, сказала Пелин. — Такаар, у нас мало времени.

— Люди идут сюда. Они обрушат на наш лес такой ураган, которого мы можем и не пережить. А я не могу повести вас за собой. Даже не проси меня об этом. Ну вот, ты довольна, что я справился со своей гордыней?

— Я не прошу тебя вести нас за собой, — ответила Пелин. Такаар выглядел пришибленным. Казалось, он вот-вот расплачется. — Но нам действительно нужна твоя помощь. Ты нам поможешь?

Такаар прищелкнул языком, а потом со свистом втянул в себя воздух и быстро покачал головой. Катиетт даже пожалела его. Как и всех остальных, впрочем. Она возлагала на Такаара большие надежды, и вот он здесь, стоит перед нею, едва сохраняя последние остатки здравомыслия.

— Плащ с капюшоном, — вдруг сказал он.

— Он тебе нужен?

— Несомненно. Мы же не хотим неприятностей в том случае, если меня узнают остальные, а?

Пелин явно испытала облегчение.

— Нет-нет, разумеется, нет. Быть может, одолжить у одного из мертвецов…

— Великолепно.

Катиетт нахмурилась. Они шли на огромный риск, соглашаясь с ним. Но Меррат уже стаскивала просторный дорожный плащ с убитого мага. Она протянула его Пелин, а та передала его Такаару.

— Вот и отлично. — Такаар зашагал в сторону лагеря, и ТайГетен и Пелин поспешили догнать его. Ауум пристроился рядом с Катиетт. — А теперь давай поговорим. Ты что-то говорила о том, что у вас над головами летают маги. Как такое возможно? Я должен увидеть это своими глазами. Ауум, убери его на место.

И бывший архонт ТайГетен, не глядя, швырнул горшок себе за спину. Ауум выбросил руку и едва успел поймать его. Осторожно держа сосуд в вытянутой руке, он сунул его в мешок, висящий у него на плече.

— Что здесь? — поинтересовалась Катиетт.

— В горшке или мешке?

— И там, и там, но давай начнем с горшка.

— Яд желтоспинной лягушки. Такаар говорит, что она выделяет его через кожу. Дотронься до него, и умрешь. Если нанести его на кончик стрелы или еще чего-нибудь в этом роде, то можно быстро убить своих врагов.

Катиетт выразительно приподняла брови.

— Он собирал эту гадость? Разве нас не учат никогда не прикасаться к таким тварям?

— Да, именно этому меня и учили. Но Такаар, чем он очень гордится и не устает подчеркивать, имел в своем распоряжении целых десять лет, когда ему больше нечем было заняться, кроме как растравлять чувство вины и придумывать способы, чтобы покончить жизнь самоубийством, если бы у него достало на это мужества.

Катиетт улыбнулась.

— Представляю, каково тебе было странствовать в его обществе. А вообще, какой он? Сейчас, я имею в виду?

Ауум понизил голос до шепота.

— Откровенно говоря, я не знаю, что и думать. Он совершенно непредсказуем в перепадах своего настроения. Я не уверен, что он до конца понимает, зачем пришел сюда. Иногда во время нашего путешествия он выглядел таким спокойным и просветленным, что я забывал о том, что он бывает совсем другим. А в следующий миг он впадал в ярость и принимался спорить с голосом, который звучит у него в голове, или уходил в себя настолько, что я не мог ничего от него добиться. Ни единого шага в нужном направлении.

— Он представляет собой серьезную опасность, не так ли? — заметила Катиетт, тоже понижая голос.

Идущие впереди Такаар и Пелин о чем-то разговаривали. Командир Аль-Аринаар явно чувствовала себя не в своей тарелке. Ауум коснулся руки Катиетт и знаком предложил ей отстать еще немного. До этого момента Катиетт даже не замечала, что дрожит всем телом.

— В этом сражении Такаар может принести нам победу или поражение. Но где-то в нем таится вся его прежняя сила. Мне жаль негодяя-иниссула, который примет его странность за слабость. Его боевые навыки стали еще лучше.

— Вы что, подрались?

— Он пытался убить меня, но его остановил Серрин. Кстати, с Серрином все в порядке. Я расскажу тебе о нем чуть позже.

— Как тебе будет угодно. А теперь выслушай меня. Наше положение осложнилось. Теперь, в первую очередь, надо беспокоиться не о предателях-иниссулах. Такаар, между прочим, угадал причину, но не масштаб бедствия.

— Я весь внимание.

И Катиетт пересказала ему последние события в Исанденете, отметив про себя, что на лице Ауума отразились тревога и разочарование.

Некоторое время он хранил молчание.

— Именно после применения этой магии ему становится хуже. Вот что беспокоит меня сильнее всего, если маги начнут массово использовать против нас свои заклинания.

Катиетт нахмурилась.

— Как такое может быть? Он же никогда раньше не бывал здесь, верно? Во всяком случае, в окрестностях Исанденета.

— Он — не такой, как мы, — заявил Ауум.

— Теперь я и сама это вижу, — пробормотала Катиетт и подивилась горечи, прозвучавшей в ее голосе.

— Нет, я не это имею в виду. В большей или меньшей степени, но он чувствует все, что происходит вокруг. Это имеет какое-то отношение к линиям силы, которые он обнаружил здесь. Он ощущает изменения и нарушения в энергии земли. Как аппосийцы или орраны, если верить их словам. Только куда сильнее. Помнишь, что ты только что рассказывала мне о театре и складе? Все сходится. Он ощутил их так, словно они были направлены прямо на него.

— В нем что-то такое пробуждается, и он говорит, что это есть в каждом из нас. Думаю, этим и объясняется добрая половина проблем у него с головой. Если бы он действительно терзался угрызениями совести и чувством вины за то, что случилось у Тул-Кенерита, то неужели ты думаешь, что он остался бы жив до сих пор? Не смеши меня.

Катиетт не нашлась, что ответить Аууму. Вскоре они вошли в лагерь. Глаза всех мирных обывателей и воинов были устремлены на них, как и всех Аль-Аринаар тоже. Самые наблюдательные обратили особое внимание на Ауума и незнакомца в капюшоне. ТайГетен по всему лагерю обменивались сигналами. Некоторые даже начали подтягиваться под сень деревьев, где Катиетт устроила свой импровизированный командный пункт.