Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

при их вдыхании провоцирующие сердечный спазм у людей, предрасположенных к сердечным заболеваниям. Внутри кабинета камер наблюдения не было, а расположенные в коридоре показали, что накануне в кабинет заходила ооновская уборщица, якобы для приборки. Камеры отлично зафиксировали ее лицо, но вот найти ее, чтобы провести хотя бы опрос, не представилось возможным. Она просто растворилась, да и в списках местного персонала женщины с такими чертами лица обнаружено не было. Сотрудники российского диппредставительства понимали, куда ведут дорожки этого преступления, но по неизвестной причине в МИДе решили не педалировать эту тему. Следствие было закрыто, а на его материалы был наложен гриф «совершенно секретно». На этом все и закончилось. Пребывая в шоке от случившегося, Россия какое-то время определялась с выбором кандидатуры на «расстрельный» пост Постоянного Представителя при Совбезе, пока не остановила свой взор на ничем непримечательном доселе Василии Алексеевиче Непейвода, пребывавшем в тени славы своего предшественника. Перед ним стояла двуединая задача по поддержанию высокого стандарта дипломатического искусства, выпестованная Виталием Ивановичем в яростных баталиях с откровенными врагами Отечества и лукавыми «друзьями», кои, как известно гораздо опаснее самых злых недругов и ни в коем случае «не спускать флага» перед сильными мира сего. А это автоматически означало, что он должен будет ступить на ту же опасную для жизни дорожку, что и его покойный коллега. И он, как человек кристальной чести и отваги (что, увы, среди работников дипведомства большая редкость) не питал по этому поводу никаких иллюзий.

Рано утром, когда еще не было и шести часов[60], он получил срочную шифрограмму от своего нового начальства — Марии Хазаровой. Может быть, где-то глубоко в душе у него и проскользнула нотка досады, что пост министра достался не ему, а человеку, только недавно получившему ранг «чрезвычайного и полномочного посла», в то время, как он носил его уже почти семь лет, но он ни словом, ни жестом не выразил своего неудовольствия по этому поводу. Сообщение было зашифровано новым, до сих пор неизвестным шифром, ключ к которому, буквально накануне был доставлен специальным дипкурьером. Так уж повелось еще с практики советских времен — менять шифры МИДа с приходом каждого нового главы ведомства. В сообщении подробно указывалось место предстоящей украинской провокации, средства для ее проведения, перечень лиц, причастных к ней и приблизительное время совершения. В конце сообщения МИД требовал от своего Постоянного Представителя при Совбезе экстренного созыва СБ, дабы оглаской сведений о намечающейся провокации попытаться сорвать ее проведение. И хотя, как это и сам понимал Василий Алексеевич, предотвратить преступление, потерявшей в националистическом угаре голову украинской власти не представлялось возможным, все же стоило попытаться это сделать, потому что бездействие при таком раскладе делало бы Россию почти, что ее соучастником. Он ни на миг не сомневался, что сегодняшнее заседание окончится простой говорильней, без вынесения резолюции. Единственная надежда была на то, что побоявшись огласки, «небратья» все же свернут приготовления к преступлению. Однако слишком сильно на это рассчитывать не стоило, потому как уж больно сильно подталкивали Украину к этому шагу кураторы от «демократического» мира. 1 января произошла ротация непостоянных членов Совета Безопасности. К уже находящимся пяти непостоянным членам — Бельгии, Германии, Индонезии, ЮАР и Доминиканской Республики добавилось еще пятеро членов. Свои кресла временно заняли представители Нигера, Туниса, Вьетнама, Эстонии и Сент-Винсент и Гренадины. Этих десятерых, а в придачу к ним и четырех постоянных членов, вкупе с «виновницей торжества» — Украиной, ему и пришлось в спешном порядке созывать на экстренное утреннее заседание. Быстрого созыва членов Совбеза организовать не удалось. Четверг, по заведенной традиции, должен был быть посвящен работе в комитетах и комиссиях при ООН, но на практике, в летнее время, члены Совбеза, откровенно пренебрегали своими обязанностями, с самого утра предпочитали вместо этого отдыхать от городской суеты, где-нибудь в пригородах, лежа в шезлонгах и попивая «колу». Поэтому данный созыв, да еще и намеченный на утреннее время, а практика показывала, что экстренные заседания обычно затягиваются на несколько часов, не вызывал никакого энтузиазма у приглашенных. Вместо того чтобы предаваться неге и безделью, ооновским чиновникам грозило провести в душных стенах, как минимум, все утро.

И вот теперь он шагал по ярко освещенным, но узким коридорам здания в зал заседаний Совбеза. К его удивлению в зале заседаний уже кое-кто присутствовал из числа приглашенных. Надо ли говорить, что собравшиеся представители, встретили появление российского представителя более чем с постными выражениями на лицах, если не с откровенной враждебностью? Непейвода и сопровождающие его помощники заняли свои места. До официального оглашения повестки дня было не принято интересоваться у приглашающей стороны причиной созыва, поэтому все те, кто пришли чуть ранее, сидели на своих местах, мрачно зыркая по сторонам. Во многом, враждебность их взглядов объяснялась тем, что русский представитель был единственным, кто не надел анти-ковидную маску. Минут через пятнадцать томительного ожидания, наконец, пришли остальные члены и председательствующий на заседании от Туниса, постучав молотком по блюдечку, открыл собрание, сразу предоставив слово для сообщения Василию Алексеевичу. Тот, немного откашлявшись, чем еще больше перепугал некоторых из собравшихся, начал громким и четко поставленным голосом:

— Уважаемый председатель, уважаемые дамы и господа, уважаемые товарищи! — кинул он взгляд в сторону представителя КНР. — Прошу прощения за то, что оторвал вас от работы в комитетах и комиссиях, однако причина, по которой я попросил вас всех здесь собраться, не терпит никакого отлагательства и требует, как можно скорого реагирования Совбеза на ситуацию, сложившуюся на Юго-Востоке Украины. Не буду затягивать время, а сразу перейду к сути. Все дело в том, что по нашим разведданным, полученным из очень надежного источника, на ближайшее время спецслужбами Украины намечено провести провокацию с использованием боевых химических отравляющих средств против своего же мирного населения, чтобы в дальнейшем свалить вину за случившееся на представителей непризнанных республик Донбасса. Местом проведения провокационной акции намечен город Волноваха, что находится в Донецкой области на подконтрольной центральным киевским властям территории. По планам украинских спецслужб одно из их подразделений, используя имеющиеся на складах под Полтавой снаряды с химической начинкой, оставшиеся еще со времен распада СССР, намеревается обстрелять ими город из штатных орудий, дислоцированной в тех местах 128-й отдельной механизированной бригады. Зафиксировав массовое отравление мирных граждан, для чего в район провокации уже заранее направлены представители ОЗХО и средств массовой информации, представители украинской стороны намерены раздуть шумиху о причастности России и якобы подконтрольных ей вооруженных формирований народных республик…

— Я протестую! — буквально подпрыгнул на месте представитель Украины. — Термин «народные республики» не