Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

Юрий Яньшин

Все правые руки

Моему горячо любимому вдохновителю, соавтору, критику и первому читателю, моей маме — Морозовой Тамаре Павловне посвящается

Береги чистоту мундира смолоду, а его честь, если она есть, позаботится о себе сама.

(из высказываний Морозовой Т. П.)

Вступление

Самый конец июня. Обычно в Киеве в конце июня стоит невыносимая жара, которую не скрадывала даже близость Днепра. Столбик термометра редко опускался ниже 30 °C. И если бы не обилие зеленых насаждений, в которых Киев буквально утопал, то от жары, пыли и выхлопных газов проезжающих автомобилей не было бы продуху. Так было всегда за редким исключением. Но не в этом году. Весь месяц температура едва-едва превышала отметку в 25 °C, что весьма радовало горожан, не успевших или не имевших возможности позволить себе отдохновение в Куяльнике[1] или на худой конец в Приморске, что расположился на мелководье Приазовья. Как и всякий столичный город Киев располагал большим количеством праздношатающейся публики, заполонившей парки, скверы, да и просто улицы даже в будний день. В отличие от суматошной и всегда куда-то спешащей Москвы, с которой киевляне любят сравнивать свой город, местные жители были вальяжны и неторопливы так, что казалось будто бы кризисы, пандемия и война в донецких степях их вовсе не колышут, а являются всего лишь поводом к информационному фону в средствах массовой информации. Ближе к вечеру, конечно, выползут на свет Божий всякие там зигующие нацисты из молодой поросли и супер-патриоты, готовые рвать на себе тельники за «ридну мову», «ридну краину» и «ридну веру» в святого Сопливого[2], но почему-то разбегающиеся при виде представителей военкомата. Но это будет только к вечеру, а пока город ничем не отличается от других европейских городов (ну разве что масок на лицах киевлян будет поменьше, чем в каком-нибудь Копенгагене). Первоначальная бурная радость от того, что в стране-агрессоре произошел теракт, унесший жизни так ненавидимого всей Украиной руководства и суливший кардинальные подвижки в деле окончательного разрешения военного конфликта на Донбассе, быстро сошла, на нет, уступив свое место угрюмой настороженности после выступления нового правителя Мордора. По крайней мере такие настроения появились среди служивших в Центральном аппарате Генштаба, где несомненно помнили, кто стоял за разработкой военного плана по отторжению Крыма, а потому не питали никаких радужных иллюзий на данный счет. К власти в соседней стране, к глубокому разочарованию всего «прогрессивного человечества» в лице его западных представителей, включая компрадорско-марионеточный киевский режим, пришли военные и не просто военные, а решительно настроенные, что никак не добавляло очков к первоначальному оптимизму.

Обеденный перерыв — святое время для любого рабочего дня. Из-за ограды, что окружала здание Генерального Штаба, через будку КПП вышел высокий и плечистый военный, примерно тридцати пяти лет, в форме войск связи и звании майора, о чем говорил расположенный на погоне один крест, заключенный в золотой ромб. Перейдя широкую проезжую часть проспекта, он неторопливой походкой направился к мороженщице, стоявшей с тележкой под зонтиком и торговавшей молочной продукцией, которую время от времени доставала для подходивших к ней граждан. По случаю не слишком жаркой погоды, торговля шла ни шатко, ни валко, поэтому военному не пришлось стоять в очереди. Мужчина спросил у дородной продавщицы средних лет, пломбир в стаканчике за 15 гривен, и когда та, покопавшись в недрах исходящего паром холодильника на колесах, достала искомое, расплатился с ней двумя монетами с изображениями двух одинаковых сволочей, но разного достоинства — Хмельницкого и Мазепы[3] соответственно. Продавщица с равнодушным до отрешенности лицом одну монету бросила в выдвижной ящичек, где уже порядком скопилось купюр и монет, а другую почему-то сунула себе в карман передника, не отличавшегося слишком уж большой белизной, как полагалось бы по санитарным нормам. Военный не стал задерживаться возле мороженщицы поэтому, расплатившись, развернулся и не спеша, развалистой походкой двинулся к пешеходному переходу — назад, откуда только что и пришел. Будний и нежаркий день, видимо тоже подвигнул мороженщицу к передислокации с не слишком-то бойкого места. Постояв еще минут десять, ради соблюдения элементарного приличия, она нехотя начала готовиться к перебазированию, здраво рассудив, что возле стадиона Центрального спортивного клуба торговля будет не в пример бойчее, тем более через час там должен будет состояться футбольный матч между мариупольским «Колосом» и киевским «Олимпиком». Покряхтев, складывая зонт над тележкой, она не спеша вытерла руки о передник и так же не спеша двинулась в сторону стадиона.

Глава 20

28.06.2020 г., Российская Федерация, г. Москва, ул. Верхняя Красносельская, д.21, здание городской поликлиники № 5.

Рано утром, в коридоре травматологического отделения стояли друг напротив друга два человека и усиленно спорили, отчаянно жестикулируя при этом на манер итальянцев. Высокий и сухощавый доктор, совсем еще молодой, одетый в халат и бахилы, но пренебрегший обязательной маской, словно журавль склонился над маленьким и слегка полноватым человеком средних лет с небрежно накинутым на плечи халатом, тоже в положенных бахилах и тоже пренебрегшим правилами антивирусной безопасности. Сходство с журавлем доктору придавал сильно выдающийся вперед нос, который во время спора так и норовил клюнуть в темечко настырного визитера.

— Голубчик! — уныло тянул врач. — Я вам, кажется, уже в десятый раз говорю, а вы все никак не поймете, что пациент только вчера первый раз пришел в сознание после операции и почти четырех суток полного беспамятства. У него наитяжелейшая травма основания черепа, сопровождающаяся повреждением тканей головного мозга в затылочной части. Мы почти четверо суток боремся за его жизнь, я уж не говорю о здоровье, тут уж не до него. Мы вчера даже его супругу не допустили к нему.

— И каков, по-вашему, прогноз его состояния на среднюю перспективу? — спросил полноватый.

— Не могу сказать, — пожал плечами «журавль». — Состояние хоть и тяжелое, но достаточно стабильное, а надежно просчитать тенденцию сейчас пока не представляется возможным из-за слишком недолгого наблюдения.

— Значит, жить все-таки будет? — встрепенулся гость.

— Думаю, что, скорее всего, нет, чем да, хоть он и начал показывать признаки выздоровления, но это может быть всего лишь спорадическим всплеском перед окончательным угасанием. Но даже если и выживет, в чем я крупно сомневаюсь, разве же это жизнь? — махнул удрученно рукой врач.

— Поясните, пожалуйста!

— Поврежден обширный участок затылочной части головного мозга, отвечающий за функционирование конечностей…