Все правые руки - Юрий Витальевич Яньшин

— Я решительно, слышите, решительно не понимаю, куда вы клоните и что пытаетесь доказать?! Я честный и законопослушный гражданин, и я не позволю в отношении себя всяческих грязных инсинуаций!

«А ведь доктор лукавил, когда говорил, что пациент находится на грани жизни и смерти. Ишь, как поет. На пороге небытия такие речи, как правило, не произносят. Да и будь его состояние настолько плохим, как утверждал длинноносый, на суматошный звон аппаратуры уже давно бы слетелся весь медперсонал. Ладно. Возьмем эскулапа на заметку, в качестве подозреваемого во взяточничестве» — подумал Иверзев, слушая упреки в свой адрес со стороны кровати. Когда запал праведного негодования Романа Яковлевича изрядно поиссяк, все-таки, как-никак, а ранение все же сказывалось на его физических и моральных силах, майор взял слово.

— Вот я и пытаюсь разобраться в подоплеке вашего дела, а вы мусорите словами в мой адрес. И кстати, для смертельно больного вы слишком воинственны, что никак не говорит в вашу пользу.

Опять же, крупная сумма в валюте требует своего разъяснения о своем происхождении, — вслух рассуждал майор, внимательно при этом наблюдая за реакцией, пока еще опрашиваемого, а не допрашиваемого.

— Наличие денег в кармане у гражданина уже считается преступлением? — заерепенился Рахлин.

— Разумеется, нет, — искренне возразил майор, всплеснув руками, — но вот их происхождение, не исключено, имеет криминальный характер.

— Ну так и предъявите мне того у кого я их украл или выманил нечестным путем, — возразил он агенту, наивно полагая, что поддел его. Но майор был воробьем стреляным, поэтому не поддался на явную провокацию.

— За этим дело не станет, — промурлыкал он на манер сытого кота, беспечно отмахиваясь от ехидного замечания своего визави. — Это пока не слишком актуально, от кого и за что вы получили такую крупную сумму. Меня сейчас интересуют подробности вашей жизни накануне покушения. И желательно, с самого утра двадцать четвертого числа.

— Это еще зачем? — опять внутренне напрягся лежащий. — Ничего интересного в этом нет. Абсолютно. Сначала я хотел попасть на парад, но, слава Богу, не смог, по причине большой толчеи на подступах к Красной площади. А когда это случилось… с этим терактом, то я пришел в такое возбуждение, что никак не мог успокоиться и колесил по улицам почти до самого вечера, пытаясь прийти в себя. Вот и все. Что тут такого? Не каждый день взрывают главную площадь столицы.

— Весь день колесили с пачками денег? Кстати, я так и не спросил, а сколько денег-то было при вас?

— Это к делу не относится, — сказал, как отрезал Роман Яковлевич. — Сколько хочу, столько и вожу с собой. Может, я просто не доверяю банкам и все свои сбережения, предпочитаю иметь при себе. Не запрещено.

— Ну да, ну да, — закивал, соглашаясь Иверзев. — С собой-то куда как надежнее будет.

— Ваша ирония неуместна.

— Ладно. Не будем спорить по поводу уместности моей иронии. Вернемся к вашим внутренним переживаниям, толкнувшим на бесцельное путешествие по городу. Или все же была какая-то цель?

Ответом было глухое молчание.

— Ну, хорошо, — продолжил докапываться следователь, — а скажите, пожалуйста, на каком автотранспорте вы совершали многочасовой вояж по столице?

— Я-я, — слегка заикаясь, начал пациент, — взял машину у соседа.

— От чего так? — спросил майор, сложив бровки домиком.

— Я часто беру у него авто. По выходным он из дома, как правило, не выходит, а моя «Тойота» в последнее время стала частенько барахлить, поэтому пришлось ее оставить в гараже. Вы не думайте, у меня есть доверенность от него, — добавил он, как бы оправдываясь.

— Да я и не сомневаюсь, что документы оформлены должным образом, не хватало вам еще проблем с ГИБДД, при вашей-то работе, — хмыкнул Иверзев.

— На что вы намекаете? Да, моя работа связана с разъездами, поставками, договорами. Волка, впрочем, так же как и предпринимателя — ноги кормят. Вы ведь наверняка уже знаете все о характере моей работы, навели справки, — даже не спросил, а уверенно предположил Рахлин.

— Как оказалось, далеко не все знаем, но не извольте сомневаться, узнаем вскорости, — задумчиво пробормотал службист.

— У меня легальный бизнес и меня регулярно проверяют всяческие инспекции, — с обидой в голосе произнес пострадавший.

— И в этом не сомневаюсь, Роман Яковлевич, — подтвердил гость. — Однако давайте вернемся к вашим путешествиям. Значит, вы говорите, что бесцельно мотались по столице в чаянии прийти в себя от печальных известий, всколыхнувших страну. Я правильно вас понимаю?

— Да, — коротко ответил больной.

— Тогда опишите приблизительный маршрут вашего движения. Где вы были? Какие места вам запомнились?

— Ну-у, — протянул Рахлин, — так сразу и не вспомню…

— А вы постарайтесь, может и вспомните. Ведь кто-то за вами явно наблюдал, и вел по дороге. Не сидел же он в засаде, ожидая, когда вы вернетесь? Вы ведь могли и вообще в тот день не вернуться домой. Ваша супруга говорила нам, что вы часто отлучаетесь на день или два.

— Вы уже и с супругой успели побеседовать? — горько усмехнулся Роман Яковлевич.

— Что поделать? Работа такая, — пожал плечами Егор Семенович.

— Точно сказать затрудняюсь, но из того, что запомнилось, так это Воробьевы горы, Ботанический сад, набережная Москва-реки с Дворцом водных видов спорта, Поклонная гора, Новодевичий монастырь, Филевский парк. Примерно так. Крутился в центре — Хамовники, Раменки. Улицы переулки.

— Я правильно понял, что ваш ареал приходился в основном на юго-западе Москвы? — уточнил майор.

— Да. Именно там, хоть это и далековато от моего дома.

— Верно. Далековато. Вы ведь недалеко отсюда проживаете — на Малой Красносельской, согласно нашим сведениям.

— Вы прекрасно знаете, где я живу, — поморщился Рахлин. — И сюда меня «скорая» доставила, потому что это была ближайшая клиника от места преступления и моего дома.

— Значит, вы подтверждаете, что были на юго-востоке столицы? — не унимался майор.

— Ну да, где-то в этом районе. А где я еще должен был быть, раз не смог попасть на Красную площадь? Юго-Восток — самое живописное место в городе. Парки, памятники и прочие достопримечательности.

— Ага, — почесал за ухом любопытный и от этого не в меру приставучий следователь. — А тогда поясните мне, каким образом вас занесло за город?

— Не понял. Что вы имеете в виду?

— Я говорю, что раз вы так запереживались о судьбах мира, то за каким, простите, чертом вас понесло в аэропорт Шереметьево-2? Ведь это далеко не ближний свет.

— С чего вы взяли, что меня туда занесло!? — сделал настолько удивленное лицо Рахлин, что ему можно было бы и поверить в других обстоятельствах, уж больно искреннее удивление было