Игры героев - Андрей Лавин

Удивительно, но Закрис пришел сам, скользнул взглядом по принцессе и вздохнул:

– Увы, друзья мои, душа давно покинула ее тело. – Посмотрел на меня и сказал: – И тебе помочь не могу: заклятье сложное, мастер накладывал. Для того мне руки нужны… – Он развел обрубками и откланялся.

Боль от ледяной сети сделалась нестерпимой, аж слезы на глаза навернулись. Я мысленно пообещал помочь девушке, но это не помогло. Видимо, она была безнадежной.

– Друзья, – прохрипел я, потирая висок. – Забирайте принцессу и уходите. Кажется, мне тоже приходит капец. Последний шанс. – Я повертел дудочкой и сморщился.

– Арк, – прошептала Ярина, я видел лишь приближающийся силуэт – мир расплывался. Губ коснулся холодный стеклянный флакон: я осушил восстановитель здоровья – немного полегчало.

В глазах Ярины блестели слезы, она поцеловала в щеку и провела по волосам:

– Держись, мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо, милая. Уходи. Пока я еще могу попытаться себе помочь. Здесь может быть опасно. Ну же?

Илай обнял ее за плечи и повел по коридору, она подчинилась, опустила плечи. А потом вырвалась, метнулась ко мне, порывисто, горячо припала к губам и шепнула на ухо:

– Удачи.

Подождав, пока створки дверей сомкнутся, я поднес дудочку к губам. И что с ней делать? Не умею играть на свирели. Придется учиться.

Мелодия полилась словно сама собой, пальцы запорхали над дырочками, и мир вокруг «поплыл». Боль отступила, мне показалось, что я сижу среди барханов и мелодию поет ветер пустыни, едва слышно шелестят песчинки, солнце не жжет – греет, я плавлюсь, теряю форму, и вот уже нет меня. Я – дух пустыни, легкий и свободный, лечу в небе, смотрю на землю свысока.

Потом легкий толчок – и здравствуй, маленькое, неудобное тело. Пустыня никуда не делась, только между барханами начал закручиваться песчаный смерч. Сначала он едва угадывался, потом набрал силу и простерся до неба. Р-раз – и песок опал, на месте смерча возникла женщина-саламандра. Огненные волосы потрескивали от электрических разрядов, в глазах полыхало алое пламя.

– Чего ты хочешшшь, ссмертный? – прошелестела она.

– Кто ты? – невольно спросил я.

– О, когда-то мне поклонялись тысячи сссмертных. Ты вызволил меня из небытия. Проссси. Но помни: у тебя вссего три просссьбы. Вторая – не раньшшше, чем через год.

– Пусть я выполню квест и спасу принцессу, – брякнул я первое, что пришло в голову. – И выживу, конечно.

Саламандра пошла помехами, как голограмма, и вскоре исчезла. Песок начал подниматься и закручиваться вокруг меня. Это что? Магия такая? Мир изменчив, я – константа? Прислушался к ощущениям – вроде ледяная сеть отпустила…

Насторожился я, когда реальность начала распадаться на пиксели. На месте богини-саламандры проявился другой силуэт. Лучше приготовиться к бою, жаль, винтовку не захватил, но есть Имаджи и Бард.

Мгновение – и передо мной возник мужчина средних лет: русые волосы на пробор, аккуратная бородка. Чем-то он напоминал Тургенева, только современного, в черной пайте и джинсах. Незнакомец примирительно поднял руки:

– Здравствуй. Я тебе не враг.

– Ты кто? – Я опустил мечи.

Он раскинул руки, будто хотел обнять мир:

– Создатель Мегалона. Называй меня просто – Бог. Шутка. Но я правда создал этот мир.

Я потряс головой, не веря услышанному. Незнакомец продолжил:

– Мое имя – Владимир Авинский. Слышал о таком?

Пару лет назад его имя мелькало в прессе, но вспомнить толком ничего не удалось.

– О Фоме Аквинском слышал, – парировал я.

Мужчина рассмеялся.

– Как же я соскучился по человеческому юмору! Мои создания пока не научились так шутить, а у собеседников из людей с ним не очень.

Похоже, Авинский действительно не желает мне зла. Растерявшись от такого поворота событий, я не сразу нашелся, что сказать, брякнул что вертелось на языке:

– Но какой смысл?

– Приглашаю тебя в гости. Не переживай, для твоих друзей остановилось время, они не заметят твоего отсутствия, я все-таки в режиме бога.

– Но… Анубис и Краснобар… Как ты допустил? Это ведь не обычный квест, а расшатывание основ мироздания.

– Ты прав. Анубис решил присвоить Мегалон и изгнал меня на Сард. Я и так предпочитаю не вмешиваться в дела смертных, – он хмыкнул в усы. – Но из-за него полостью потерял контроль над миром. Ты очень мне помог, правда. Ну что, идем?

– Вообще-то это скорее не я помог, а мой напарник из оцифрованных. Он охотился за Анубисом и просчитал, что ИскИн именно здесь. Кстати, где Анубис сейчас? Мы его не убили, как я понял.

– Его сложно уничтожить. Говоришь, из оцифрованных? Тогда пусть присоединяется к нашей беседе. – Авинский щелкнул пальцами, и я мгновенно переместился в светлый зал с блестящим ламинатом.

Потрескивал огонь в камине, ветер колыхал прозрачный тюль, вдалеке шумело море. В середине комнаты за огромным круглым столом, поигрывая бокалом с красным вином, сидел полный мужчина с одутловатым лицом. За соседним стулом материализовался Илай и сразу же ушел в стеллс. Авинский устроился напротив пухлого и кивнул на него:

– Это Хитрый Гримли, слышали о таком?

Вот так сюжетный поворот. Надо бы Илая предупредить, а то еще бога прирежет:

– Илай, все хорошо, успокойся. Мы в гостях у господа нашего бога.

Его выдавала тень, падающая на стену – Илай стоял возле камина. С минуту поколебавшись, решил все-таки проявиться. Занял место возле меня.

– Что за цирк, что происходит?

Появилась девушка в цветастом переднике, расставила на столе тарелки – с сыром, копченым мясом и овощами, разлила по бокалам вино и бесшумно удалилась. Пока она сервировала стол, Авинский рассказывал уже известную мне историю.

– Где мы? – спросил я, когда он закончил.

– На Сарде. Мы были тут все время, Анубис, изгнавший меня, не смог сюда дотянуться. Вычислил моих людей, перебил их, и они попали сюда, откуда ход в Мегалон закрыт.

– Тут загробный мир, что ли? – Глаза Илая полезли на лоб.

– Да. Каждый «энписи» имеет автономное сознание, сгусток, так сказать, информации, и волен развиваться как ему вздумается. Не поверите, и они развиваются! Умирают, попадают сюда, выбирают новое тело, рождаются, не помня ничего из прошлого, но имея некоторые наработки. Такой вот здесь левел-ап. Потом опять умирают, снова возвращаются, вспоминают все. Не знаю, так ли это работает в нашем мире, который мы считаем реалом, но почему бы и нет? И Мегалон растет. Эта Вселенная развивается! Уже без моего участия, сама по себе.

– А какой смысл? – спросил я, налил себе сока из кувшина.

– Думаешь, у реальности есть смысл? Мне кажется, смысл – в развитии. Это альтернативный мир. Свободный. Я не позволю сделать из него подобие нашего. Сами того не понимая, там мы превратились в рабов. Кричим о свободе, а сами зависим – от сигарет, гаджетов, новых девайсов. Мы не можем без своих беличьих колес и только перед смертью понимаем, что жили не так. Но поздно.

– Вот тут соглашусь с тобой на все сто, – сказал я.

– Знал, что ты поймешь. Мегалон еще пару лет будет открыт для таких, как ты. Кто захочет, уйдет, и корабль отправится в плаванье самостоятельно. Я, как вы уже догадались, умер. Последние десять лет моей жизни прошли в работе над проектом «Мегалон». Тысячи людей трудились над ним, до конца не понимая, что они делают. Не буду рассказывать о конспирологии. В каждого «энписи» вложено по частичке души, поэтому они такие настоящие.

– Рано или поздно обнаружат сервера… – начал я, но Авинский покачал головой:

– Нет серверов. Они, – он посмотрел на потолок, – включены в информационную сеть Земли.

– Вернадский был прав, – заключил Илай-Шад. – Ноосфера существует. Все стало на места. – Он залпом осушил бокал и заходил взад-вперед по залу, его глаза сияли.

– Анекдот вспомнился, – проговорил я. – Попадает Эйнштейн на тот свет, просит у Бога открыть ему тайну мироздания. Тот начинает формулы писать: сотворение неорганики, первые белковые соединения, простейшие, многоклеточные, хордовые, млекопитающие, человек… Эйнштейн останавливает его: «Но тут ошибка!» – «Да я знаю».

Авинский закинул голову и расхохотался:

– Да. Илай похож на Эйнштейна из анекдота. Я потом расскажу тебе, как это работает. А теперь, господа, у меня к вам предложение.

– Перейти на темную стоону Сарда, которая на самом деле светлая? – предположил я.

– Вы можете отказаться. Но что-то мне подсказывает, что захотите остаться… моими агентами, наместниками бога на Мегалоне – называйте как нравится. Будете находить страждущих, обращать в нашу веру. Попытки спецслужб сунуть нос в наши дела – пресекать. А сами – жить в удовольствие. Влад, у тебя свирель есть, очень полезная вещь, ею можно призвать бога, то есть меня, в личине саламандры.

– Так понимаю, выбор у нас невелик, – резюмировал Илай.

– Как раз наоборот. Я целых девяносто лет прожил и уверен, что вы сочувствуете моему проекту. Но если не согласны, не буду вас задерживать. Вы попадете обратно, Арк спасет принцессу, ты… Не знаю, что собирался делать. Даже память вам сохраню. Подумайте пока, перекусите.