Игры героев - Андрей Лавин

– У нас все получится, – проговорил я без уверенности, хотел пообещать, что мы заживем долго и счастливо, но прикусил язык: ни к чему балаболить, я – существо непостоянное, и неизвестно, что мне взбредет в голову завтра. Ни к чему я тебе, девочка. Со мной рядом опасно, погрустишь месяцок – и найдешь перспективного парня, построишь с ним цифровое счастье.

При мысли о том, что кто-то будет прикасаться к ней, обуяла злость. Хм, странно. Впервые в жизни боюсь потерять женщину. Я прижал ее сильнее, словно это могло предотвратить неизбежное. Так, что за упадническое настроение? Все будет хорошо.

Бездельничали мы часа полтора, я аж устал отдыхать. Кобольд храпел, как французский бульдог. Хатбор, все еще в человеческом обличье, дремал, привалившись к стене. Ярина не отходила от меня ни на шаг.

Наконец Борк затих, всхлипнул и открыл глаза. Наступил конец передышке. Желтая мышь-проводник, дремлющая на бедре Хатбора, спрыгнула на землю и забегала кругами. Оркочеловек всхрапнул, шевельнулся и уставился на кобольда:

– Как ты? Силы есть?

Карлик встал, потянулся, выпил, очевидно, восстановитель здоровья и потопал обратно в гору, освещая себе путь алым.

Казалось, мы движемся зигзагами: коридор – лаз – коридор – трещина в стене – лестница. Тысячи ходов переплетались и проникали друг в друга, а потом расходились. Пару раз попались овальные комнаты с углублениями в стенах, непонятно для чего предназначенные. Одно радовало: в исполинском термитнике работала вентиляция, иначе мы давно задохнулись бы.

Если бы не проводник, никакая карта не помогла бы сориентироваться в бесчисленных коридорах. Шкуродеры уже не угнетали, а воспринимались как должное. Проводник удивительным образом все просчитывал: сопоставлял наши габариты и ширину коридоров, ни разу еще не ошибся.

Вообще странно было полагаться на других, а особенно – на ожившую карту. Мне привычней добиваться всего своими силами, в команде я работать не привык. Но сейчас выбирать не приходится. Да и спутники мне нравились: и иронично-безбашенный Илай, и переменчивый Хатбор, и немой карлик, не говоря уже о Ярине. Наверное, только на краю гибели с полной силой ощущаешь очарование дружбы и… ну, не любви, но симпатии к женщине.

Нить рассуждений прервалась, когда мы очутились в огромном зале. Шаровая молния поднялась выше, освещая помещение. В скале были вырезаны огромные ангары. Бесчисленное множество… гаражей? Похоже, что да. Но само место мне не нравилось. Где были жилища-соты, на нас напали монстры. Этот зал больше, значит, и твари тут крупнее, потому я поспешил за проводником, морально готовясь к предстоящей битве.

Но никто на нас не напал, и финальная часть нашего забега обошлась без приключений. Видимо, судьба приберегла их напоследок.

Мышь остановилась перед кирпичной стеной и повернулась к нам. Мгновение – и она превратилась в свиток.

– Пришли, – резюмировал Илай.

– И что дальше? Здесь тупик, – запаниковал Хатбор и зачем-то выхватил меч.

Приплыли. Значит, я умру не сегодня, а через несколько дней, и их нужно провести с пользой, не вылезая из постели с прекрасной девушкой. Осталась мелочь – живыми выбраться отсюда и в Запе не попасться асинам.

Вспомнилась стена в подвале Хатбора. Может, и здесь такая же: надо нажать на один из кирпичей, и она отодвинется в сторону? Не озвучивая предположение, я бросился ощупывать стену. Нужно проверить каждый камень, за многие годы рычаг могло заклинить. Илай сообразил, что я делаю, и бросился мне помогать.

Камень – надавить – без толку. Камень – надавить – без толку… Рычаг оказался во втором ряду снизу – подался и провалился вглубь кладки. С устрашающим скрипом каменная плита отъехала в сторону. Коридор наполнился странными, проникшими из потайного помещения, звуками: металлическим позвякиванием, стонами, треском электрических разрядов.

Признаться, я окончательно перестал что-либо понимать.

– Что там? – шепотом спросила Ярина.

– Не знаю. Илай, посмотришь?

– А больше всех удивился человек-невидимка, – грустно процитировал Илай бородатый анекдот с нашей родины. – Посмотрю, конечно. Буду твоими глазами. Знаешь, мой знакомый журналист говорил моему знакомому оператору: ты – мои глаза, ты и решай… Ленивый парень был. И есть, надеюсь.

Уже не скрываясь, он вытащил из внутреннего кармана планшет и включил его.

– Ой, а что это?! – заинтересовалась Ярина.

– Магическая игрушка, – объяснил Илай.

Сосредоточившись, я увидел себя его глазами.

– Вперед, оператор.

Илай растворился в воздухе.

Глава 15

Теперь я видел то же, что и он, при этом испытывая собственные эмоции. Честно говоря, я был шокирован и обескуражен, если выражаться литературным языком, как та учительница русского, прыгнувшая с парашютом.

Огромный, наверное во всю ширину и длину Шамбы, зал был обставлен в совершенно нехарактерной для этого мира манере.

Зал был настолько большим, что пределов его не было видно, они терялись в полумраке. Ни дальних стен, ни потолка… Освещали его не факелы, а электрические фонари, расставленные ровными, как на проспекте, рядами. Ближе всего к Илаю было лабораторное оборудование: покрытые керамикой столы для химических реакций, заставленные разнокалиберными колбами, спиртовыми горелками, банками с реактивами, застекленные шкафы. Высокий гнолл в белом халате, заляпанном разноцветными пятнами, что-то задумчиво помешивал стеклянной палочкой в плошке. Существо с гиеньей мордой дисгармонировало с окружающим.

Илай двинулся дальше.

Столы, столы, столы.

Керамические и железные – последние оборудованы креплениями и кровостоками, как в ветеринарной клинике. Наборы хирургических инструментов, стойкий запах крови. Безжалостный электрический свет – оказывается, я успел отвыкнуть от него.

Гноллы повсюду. Гноллы в белых халатах, гноллы в хирургических светло-зеленых костюмах, открывающих поросшие жесткой шерстью руки. Гнолл-уборщик со шваброй. Неужели Мозговик – тоже Гнолл?

Я почувствовал, насколько не по себе Илаю, насколько он хочет сбежать, забыть об этом кошмаре. И как он заставляет себя идти дальше, невидимкой пробираться между столами, предназначенными, без сомнения, для опытов над пленниками. Илай двигался дальше, и столы сменились клетками.

Лучше бы этого не видеть. Будь моя воля, я отвернулся бы, но Илай смотрел прямо на клетки. Виварий – вот что это было. В клетках, столь тесных, что обитатели их не могли стоять, только лежать, свернувшись калачиком, или сидеть, помещались вовсе не несчастные собаки-крысы-кролики или обезьяны.

Вот – гномка. Голая, худая, ребра и позвоночник просвечивают сквозь кожу. На спине – шрамы от продольных разрезов, глубоких, небрежно зашитых. Голова обрита наголо. Застыла в позе эмбриона, только по легкой дрожи понятно: она живая и мерзнет.

В соседней клетке – тролль.

Голова его обмотана желтыми, пропитанными мазью бинтами. Восковые веки закрыты, но видно, как мечутся под ними глазные яблоки.

Девочка. Человеческая девочка лет тринадцати, худенькая, светловолосая – еще недавно спутанная копна была аккуратными косами. Она в сознании. На коленях стоит перед решеткой, вцепившись в нее, и раскачивается из стороны в сторону. Из уголка рта тянется ниточка слюны. Голубые глаза бессмысленны. Одета в подобие сарафана из грубой мешковины.

Гнолл подошел к клетке с девочкой, отцепил пальцы, отпер решетку. Девочка осталась сидеть на коленях. Рывок – мохнатая лапа ухватила за волосы, девочка на четвереньках выползла наружу, не издав ни звука. Покорная, как щенок, которого волочат за ошейник. Гнолл заставил ее подняться, и девочка поковыляла за ним куда-то вглубь помещения.

Илай последовал за ними.

Гнолл привел пленницу не к столу – к креслу, напоминающему то ли парикмахерское, с таким колпаком фена, то ли электрический стул. Девочка уселась, гнолл пристегнул ее руки и ноги, опустил шлем на голову. Раздалось легкое гудение, пальцы подопытной сжались.

Илай отвернулся.

За этим не могли стоять силы Мегалона, точнее, игровые силы. Это не могло быть «находкой» разрабов, потому что ломало все каноны мира. Но кто же стоит за всем этим? Ответ нашелся в сознании Илая. Да, он рассказывал правду: в свое время он погиб, сражаясь с Кайзером и взбунтовавшимся ИскИном Анубисом… Перед взором пронеслись картинки из его памяти: блестящие, совершенно безумные глаза Кайзера, бессловесные рабы в оранжевых комбинезонах, огромная тварь с мордой шакала, похожая на гнолла, – Анубис. Искусственный интеллект, впитавший в себя все пороки человечества.

Мегалон создан Анубисом? Илай не знал ответа. Мало того, он не был уверен, что Анубис здесь, хотя надеялся на это. Теперь ясно, зачем он с нами пошел: найти старого врага и прикончить.

Ошарашенный, я с трудом заставил себя сосредоточиться.

Илай двинулся дальше. Клетки остались позади, и открылся вид на середину огромного зала.