Комсомольск 2013 - Дмитрий Северов

Я внутренне улыбнулся, играя с последним китайцем. Уйти не дам, за Сашку, за всех кто не дожил до этого дня. Проклятый вражина проворно лезет на склон, по колено, утопая в снегу. Ещё пару десятков метров и он бы ушёл, ушёл бы от кого-то другого, но не меня.

СВДешка сдавлено чихнула, фигура в белом масхалате театрально замерла в неестественной позе. Мне почудилось, что он хотел обернуться, но дырка в основании черепа вряд ли бы позволила глянуть в глаза своего убийцы.

— Итак, обстановка следующая, — отражение в выцветшем зеркале покосившейся стенки, изогнулось, искажённое хрусталём фужеров. Прошло несколько месяцев после стычки в лесу, но меня всё не покидает боль утраты боевого товарища. Гибель Сашки, глупая и бессмысленная, лежит на душе камнем, не даёт спать спокойно. Не знаю как Глеб и Сенька, но я не найду покоя пока не увижу последнего узкоглазого драпающего без оглядки в свой поганый Китай.

Я по-армейски чётко повернулся на каблуках, глянул на товарищей.

— Сегодня наш друг генерал Ло прибывает в город в связи с открытием технического университета.

Семён, развалившись в старом покосившемся кресле, листает потрёпанный цветастый журнал, разглядывая откровенные картинки.

— Ло, — широкое лицо удегейца исказилось гримасой неприязни, — жду не дождусь когда закатаю в его лоб порцию свинца.

Он загадочно глянул на скучавшего, на диване Глеба, — на его совести немало моих друзей, чего стоит одна акция на "Авангарде".

Оба, словно по команде посмотрели на меня. Проклятый стадион является мне в кошмарах, терзая душу стоном убитых по воле кровожадного азиата.

— Ладно, — я отодвинул мятую штору, глянул на проносящиеся по проспекту Ленина автомобили. Китайцы не стали переименовывать улицу, правда, с площади убрали памятник Ильичу. Теперь там высится двадцатиметровая статуя Мао, а наш классик марксизма-ленинизма перекочевал на площадь перед домом быта.

— Всё это лирика, давайте займёмся делом.

Семён отложил потрёпанный Пинтхаус, принялся развязывать туристический вещмешок. Довольно скоро оттуда показался ствол нашей верной СВДешки, другие детали винтовки. От окна наблюдаю, как Глеб умело соединяет их воедино, являя на свет рукотворное чудовище.

— Сможешь? — спросил я как бы невзначай.

Глеб замер с прицелом в руке, взглянув на меня круглыми от удивления глазами.

— Я?

Руки дрожат, лицо боевого товарища стало красным. Глеб отлично стреляет и не промахнётся, чего не скажешь обо мне. Я, признаться, растерял львиную долю самообладания, оставив её в тот достопамятный день на главной спортивной арене города. А выстрел только один, второго шанса не будет.

Мне представился подлатанный нашими умельцами из соседнего садоводства старенький Москвич, ждущий нас около подъезда. Уходить придётся сразу. После ликвидации Ло, сделать это будет не трудно, правда, если действовать быстро. Неразбериха не плохой союзник, до промышленной зоны подать рукой.

Я нащупал в кармане ветровки обойму, бросил её Глебу.

— Действуй.

Пальцы молодого человека ловко поймали чёрный прямоугольник, чётко без суеты вставили в разъём. Слух резанул щелчок затвора, ствол с глушителем на конце, лёг на импровизированный бруствер, наскоро сооружённый из стола и пары табуреток.

— Ну, с богом!

Понимаю, что просить помощи у господа в убийстве, кощунство, но высшая сила нам не помешает. Одного везения в таком деле явно недостаточно. Остаться в живых, вот наша цель. И я сделаю всё, чтобы выбраться из ставшего чужим города.

— Приготовься! — прошептали губы Глебу, — соберись.

Я отодвинул в сторону зелёную замызганную штору, обнажив старую растрескавшуюся раму с выставленным стеклом. Позиция не ахти, но выбирать не приходится. Все окрестные квартиры заняты китайцами, а эта почему-то осталась бесхозной. Старые хозяева, очевидно, живут в дачном секторе, и вряд ли бы стали протестовать против нашего вторжения.

Я осторожно глянул в дыру между стёкол, разглядывая внушительную толпу возле университета. Спустя год китайские власти всё-таки решились вновь открыть учебное заведение, правда, российским студентам места там не нашлось. Огромная масса умилённых азиатских физиономий, море разноцветных флажков над головами. Они напомнили мне первомайскую демонстрацию, когда я был маленьким. Таращился детскими наивными глазёнками на обилие флагов и транспарантов, слушал бравурные призывы диктора. Сейчас всё изменилось, нет больше ни того времени, ни той страны. Давно почил Советский Союз, породив на свет божий Россию. Мы считали, наступила новая эра, новая жизнь, но вспышка на Солнце изменила всё, разрушила надежды, растоптала мечты.

Линзы полевого бинокля приблизили запруженный китайцами вход старого институтского корпуса, зелёную ковровую дорожку, оцепленную солдатами. Море цветов, нелепые портреты Мао в руках новоявленных студентов. Я скрепя сердцем смотрю на фасад здания, где вместо привычного, технический университет, красуется ряд ненавистных иероглифов.

— Не хилый праздник, — подметил сконфуженно Глеб, — до оккупации я успел поступить на факультет электроники.

Я опустил бинокль, отошёл в сторону от окна.

— Праздник недолго испортить.

Старое кресло радушно приняло моё уставшее тело, заголосив протяжным скрипом.

— С радостью, Олег.

Глеб добродушно глянул на меня и Сеньку. Немигающий глаз прильнул к прицелу, всматриваясь в грандиозную толпу.

— Кажись едут.

Я проворно вскочил, больно ударившись рукой о подлокотник, сдвинул прочь занавеску.

— Его охрана.

Четыре зелёных Хамера подкатили к бывшей автобусной остановке, разгоняя встречающих светом синих сирен. Двери джипов разверзлись, на тротуаре, словно по мановению волшебной палочки материализовались два десятка фигур в чёрной униформе. Слаженность действий, ни одного лишнего движения, в руках короткоствольные калаши. Профи, сразу видно.

Бинокль выхватил часть толпы, рядом с Хамерами, застывшие лица телохранителей. Взгляд метается от одной машины к другой, пытаясь понять в которой Ло.

Генерал не глуп, свою жизнь ценит. По слухам он уже пережил несколько покушений, но дилетанты вряд ли смогут устранить столь хорошо охраняемую персону. Здесь нужен профессионал.

Затаив дыхание, наблюдаю как один из чёрных истуканов, взялся за ручку, распахнул дверь.

— Внимание, — мой дрожащий голос завибрировал, коверкая от волнения слова, — третья машина, задняя правая дверь.

Ствол СВДешки, лежащий на табуретках перестал дрожать, лицо Глеба окаменело.

— Вижу, командир.

Я словно в замедленном кино наблюдаю, как мой боевой товарищ уверенно жмёт на курок, как разлетается оконное стекло, капельки крови у себя на лице. Первые секунды я силился понять, что происходит, но заваливающееся на пол тело Глеба вернуло меня к действительности. Кровавая лужа на придвинутом к окну столе, лежащая на полу винтовка, безумные глаза Сеньки.

— На пол! — заорал я сиплым голосом, — ползком к выходу.

Семён, не раздумывая, распластался на замызганном линолеуме, пополз к дверному косяку. Стена напротив окна, подмигнула цепочкой пулевых отверстий, осыпав нас штукатуркой. Время, словно замедлилось. Я упал, пополз, сжимая в руке верный ТТешник. Растоптанные ботинки Семёна, мелькают перед глазами, над головой противный свист пуль. Мысли роятся, пропадают, но одна не уходит, выжить, выжить любой ценой.

Старая растрескавшаяся рама завалилась внутрь квартиры, в комнату ввалился человек в чёрном. Короткий автомат на уровне груди пришельца замерцал жёлтым огненным цветком, плюнув в нашу сторону шквалом свинца.

— Олег! — заорал истошно Сенька.

Мой ТТ. дважды выстрелил, отбросив спецназовца обратно на улицу. Пару раз он дёрнулся и затих, оставшись висеть на сером фале между небом и землёй.

— В коридор!

Я опрометью бросился следом за товарищем. Засада, коню понятно. Китайцы неплохо работают, очевидно, утечка информации. Сдала какая-то сволочь за пару проклятых юаней. Измельчали люди, для многих нет ни чего святого.

Толкнув Сеньку в сторону, я выпустил все оставшиеся патроны в деревянную входную дверь. С той стороны послышались стоны, сдобренные взволнованной китайской речью. Свою жизнь я не продам дёшево, прихвачу парочку узкоглазых с собой.

Я саданул ногой оргалитовый дверной прямоугольник, сорвав его с петель. Он завалился в подъезд на головы вооружённых китайцев, расквасив одному из них нос.

— Ложись, — гаркнул я Семёну.

Граната полетела следом за обломками двери в гущу штурмовой группы. Падая на пол, судорожно пытаюсь запихнуть запасную обойму в рукоятку ТТешника. Спецназовцы хорошо экипированы, хоть кто-то да выживет, а отправить нас на тот свет может и один человек.