Комсомольск 2013 - Дмитрий Северов

Дмитрий Северов —

Комсомольск 2013. Повесть о конце света

Как я выжил, одному богу известно. Может, родился в рубашке или счастливая звезда иногда благоволила одному из грешников. Кто знает? Одним словом, не погиб, не разделил судьбу тысяч несчастных сгинувших неизвестно за что. Чечня, Югославия, снова Чечня. Кровь, горе, унижение. Душа просила пощады, била в набат, требуя избавить её от этих мерзостей. И я избавил. Бросил тяжкое ремесло солдата, и вернулся домой.

Маленький захолустный городок на берегу Амура, встретил блудного сына серыми унылыми улицами, обшарпанными фасадами домов. Спившимися друзьями детства, да выскочившими замуж одноклассницами. Другой повернул бы оглобли, но не я, пути назад не было. Снова разглядывать смерть в окуляр прицела снайперской винтовки меня не прельщало. Спасибо родителям, поддержали в трудный момент, помогли. Не дали опустится, наложить на себя руки. Постепенно поблекли ночные кошмары, отступили, затерявшись где-то в глубине подсознания. Мир заиграл другими красками, преобразился как весенняя природа. К тому же в моей жизни появилась Александра, вскоре ставшая законной супругой. Я был на седьмом небе от счастья, позабыл прошлое, вырвав без сожаления.

Начало века. Страна медленно поднималась из коммунистического омута, словно старая подводная лодка. Поднималась, чтобы нырнуть в новый, омут рынка и падения нравственных ценностей. В то время одни богатели как на дрожжах, другие влачили жалкое существование. Стало больше зависти, подлости, злобы. Жизнь обесценилась. Если за прострелянный череп боевика в далёкой Чечне, отстёгивали кучу заокеанских дензнаков, то в комсомольской подворотне можно расстаться с жизнью за сотню родимых деревянных. Я тогда вовремя сориентировался, понял, откуда дует ветер. Вместе с другом детства, Колькой Васнецовым создал один из первых в городе ЧОПов. Поначалу приходилось туго, но постепенно жизнь брала своё. Глядя, как растёт штат наших сотрудников, многие кинулись в этот бизнес. У одних получалось, другие почили в бозе. Дело постепенно разрасталось, вначале Хабаровск, затем Владивосток, Уссурийск и Благовещенск. А когда Кольку переехала сопливая малолетка на папином Крузере, всё отошло мне. Казалось бы, всё наладилось, рядом любимая жена и сын, дело, приносящее неплохие барыши, о чём ещё можно мечтать? Но жизнь непредсказуема. Всегда преподносит сюрпризы, которых не ждёшь, мало того ломает зыбкий домик благополучия созданный таким трудом. Тот год мало чем отличался от предыдущих, разве что лето двенадцатого выдалось более знойным, чем обычно. Даже офисные кондиционеры и те пыхтели от натуги, едва справляясь с навалившейся жарой. Я тогда открывал небольшой оружейный магазинчик на Перваке, засиживался подолгу в конторе, подготавливая разрешительные документы. Домой идти не хотелось, Александра с Максимом отдыхали на море, а менять одни безмолвные стены на другие не было смысла. Перелопатив кипу бумажек, я заварил чашечку Нескафе, принялся бродить по всемирной паутине. За окном молчаливый Ильич взирал на мой скучный вечер, подсвеченный жёлтыми огнями уличных фонарей. Немногочисленные прохожие, спешащие домой, проносящиеся пулей автомобили. Идиллия, под алеющим вечерним небосводом. Двадцатидюймовый монитор выкидывал из небытия массивы информации, сдобренные цветастой флеш-анимацией. Обилие рекламы, пестрящей в глазах, рассчитанной на падких до красоток мужчин. Щелчки мыши вызывали из неоткуда призрачные миры, порождённые безумной фантазией футурологов. Скорый конец света, ждущий нас в будущем от удара о Землю блуждающего в космосе камня, всемирный потоп, прочая ахинея. Я кликал по окнам, закрывая их не читая. Незачем тратить время на подобную муть. Бумага стерпит, в данном случае Интернет. Пробежав глазами пару заметок, на экран выскочила, очередная страшилка. Неведомый автор на полном серьёзе пугал наивных юзеров грандиозной солнечной вспышкой. Северным сиянием вблизи экватора и полным отсутствием электроэнергии. Подытожено это было нереальным ущербом в два триллиона долларов. Помню, хохотнул я тогда, залив глупость остатками кофе. Ночь опустилась на город, в жгутах света уличных фонарей бесновались тучи мошки. Они кружились, словно разрозненные мысли в голове, требующей отдыха. Спать. Выключив комп, я добрался в темноте до неудобного дивана в углу кабинета, скинул ботинки. Потёртое кожаное ложе приняло нывшее тело, скрипнув во мраке голосом потревоженной выпи. Проваливаясь в мир сновидений разум, невольно материализовал радужные всполохи северного сияния над площадью Ленина, толпы комсомольчан таращащихся на невероятное зрелище ни когда ранее не происходившее в наших широтах. Глупость, да и только.

Глупость, даже она относительна. Вечером я вышел из офиса, продираясь сквозь внушительную толпу зевак. До этого лет тридцать площадь имени вождя мирового пролетариата не видела такого скопления народа. Тысячи жителей города Юности высыпали на улицу, разглядывая невероятное небесное явление. Гнутые волнистые полосы, переливающиеся всеми цветами радуги, поражали воображение. Вначале едва различимые, с каждой минутой проявляющиеся больше и больше.

— Я же говорил, — бросил кто-то за спиной. Мне тоже припомнилась заметка прочитанная месяцем раньше. И дата указанная там почти совпадала, промахнувшись на пару дней. Всполохи заполонили темнеющий небосвод, красовались вычурной трёхмерностью. В них виделось что-то потустороннее, страшное и зыбкое. Сотовый заурчавший в кармане мелодией Джонни Холлидея вернул меня к действительности. Голос жены казался безумно далёким и взволнованным. Она тоже, как и большинство жителей, не знала, что и думать. Не часто над головой увидишь такое.

— Олег, — с дрожью сказала Александра, — Олег, что происходит? Помню, я хотел, что-то ответить, но мой Сони Эриксон подмигнув лукаво дисплеем, приказал долго жить. Провода, висевшие между столбами уличного освещения, неожиданно заискрили, разбрасывая на людей россыпи жёлтых огоньков. Толпа ринулась в стороны, толкая меня к фасаду дома со шпилем.

— Мать честная, что происходит? — заголосила сгорбленная старушка, роняя на асфальт потёртую трость.

— Не толкайтесь молодой человек, — огрызнулась она кому-то.

Я только и успел заскочить в дверь своего офиса, когда последний раз моргнув, освещение разом исчезло.

"Невероятно! Неужели на самом деле, — вспыхнула под черепной коробкой крамольная мысль. Пальцы машинально нащупали в кармане зажигалку, над кулаком вспыхнул миниатюрный газовый факел.

— Проклятье!

За окном толпа горожан металась из стороны в сторону, во всяком случае, так казалось тогда. Вереница машин замерших посреди проспекта на фоне тёмных фасадов, брошенные вещи, гонимый ветром мусор. В одночасье благополучный с виду город превратился в нечто серое, пугающее и жуткое. Такое ощущаешь в горячих точках, где люди словно утрачивают частичку человечности, превращаясь в диких загнанных зверей.

Подсвечивая офис зажигалкой, я добрался до письменного стола, выдвинул ящик с бумагами. Он с шумом грохнулся на ковёр, к ногам полетели белые прямоугольники документов. Интуиция не раз меня спасала, помогала выпутаться, из казалось бы патовых ситуаций. В тот момент я нутром чувствовал опасность. Люди, попавшие в экстремальные условия, больше не хорошо организованная масса, а тупое неуправляемое стадо. Каждый сам за себя, лишь бы выжить.

Рука ткнулась в металл миниатюрного оружейного сейфа, нащупав ключом замочную скважину. Два оборота сопровождаемые глухими щелчками и в ладонь удобно легла рукоятка Макарова. Как глава крупного охранного предприятия я имел доступ к оружию и нередко упражнялся в стрельбе. Чутьё подсказывало, без ствола нельзя, мало ли что. Запасную обойму я сунул в карман ветровки, туда же перекочевал Макароныч. Надо как можно скорей добраться домой. Если прав автор августовской статьи, а замеревшие автомобили под окнами говорят, что прав, то мой Тирано — кусок бесполезного железа. Жаль, но, ни чего не поделать. Благо мы жили недалеко. Самый большой дом Комсомольска находился всего лишь в нескольких кварталах, огораживая девятиэтажной стеной часть широчайшего проспекта города. Я потушил зажигалку, на ощупь добрался до двери. Какое-то подспудное чувство подсказывало, накрылся мой бизнес, приказал долго жить.

Закрыв два замка, я вышел на Октябрьский проспект. Людей на улице было немного, а те, что попадались, явно ощущали себя в не своей тарелке. Безмолвный город, он действительно поражал поначалу бездонным мраком окон, гротескными фасадами на фоне радужного небосвода. Сквозь листву, окаймлявших площадь деревьев, угадывался четырёхгранный постамент вождя, довлевший над округой. Он словно смеялся вслед бредущим, предавшим когда-то его идеалы.