Комсомольск 2013 - Дмитрий Северов

И я пополз. Пополз по ещё не замёрзшим телам несчастных, расстрелянных по приказу ненавистного генерала. Возможно, могилой мне бы стал один из местных сугробов, но проведению было угодно, и я выжил, выжил несмотря, ни на что. Спасибо поселковским, нашли, помогли, отправили в одно из дальних садоводческих товариществ. Выходили, вернули тягу к жизни, веру в справедливость.

Хрустнула ветка. Я невольно замер, шаря взглядом по ближайшим кустам. Пустынный лес, мгновение назад казавшийся мирным, заиграл на струнах страха. Где то вдалеке взмахнул крыльями ворон и с веток на землю посыпался белёсый иней. Шагавший первым Сашка неестественно покачнулся, заваливаясь набок. По ближайшим стволам лиственниц застучала знакомая трель автомата.

— Ложись! — только и успел крикнуть я, нащупывая в кармане ТТ. Глеб и Семён бросились врассыпную, ныряя в глубокий снег.

— Мать его!

Я перекатился в сторону, осторожно глянул из-под ствола поваленной осины.

"Где ты, чёрт тебя побери"?

Мерный стук пронзил моё укрытие, осыпав голову трухлявой щепой.

— Не высовывайтесь! — крикнул я в небо, отползая за соседний сугроб.

Облава? Не похоже. Стрелял один автомат, скорее всего дозорная группа узкоглазых. В последнее время в окрестностях Комсомольска появились летучие патрули китайцев. Перемещаются на джипах, выявляют сочувствующих сопротивлению.

Затвор пистолета тихо щёлкнул, вогнав патрон в патронник. У меня крепкие нервы и рука не дрогнет. После "Авангарда" во мне словно что-то умерло, какая-то частичка человечности. Ненависть к захватчикам грызёт душу волком, к чёрту милосердие.

Я снова осторожно выглянул уже из-за пня. Позиция не ахти, но и враг в таком, же положении. Зимний лес, довольно неудобное место в плане маскировки, всё как на ладони.

Смуглую физиономию китайца, я разглядел отчётливо. Молодой, немного за двадцать, совсем ещё сосунок. Белый масхалат сидит на нём словно бесформенный балахон, мешая проворно двигаться. Дилетант. Их видно сразу. Наша СВДешка обмотана лоскутами белой материи, а его тёмный калаш маячит за километр. Тем хуже для него.

Наблюдаю, не шевелясь, стараясь дышать как можно реже. Вряд ли мой пар видно, но выяснять не стоит. Главное, один ли он.

Китаец выглянул из-за ствола соседней берёзы, предусмотрительно выставив вперёд автомат. Уйти ему не дам. Можно конечно затаиться, надеясь, что он не станет шарить по кустам, но мёртвый Сашка не должен остаться неотомщённым. Кровь за кровь.

Поймав азиата на мушку, я задержал дыхание и нежно нажал на курок. ТТешник сдавлено кашлянул, сбив звуковой волной иней с ближайших веток. Горячая гильза вывалилась из прорези сбоку пистолета, шлёпнувшись на примятый снег.

"Туда тебе и дорога".

На груди китайца медленно расползается красная клякса, перекошенный рот, жалкие испуганные глаза. Чего-чего, а пулю он получить ни как не планировал. Молодость, при всей своей притягательности имеет один значительный недостаток. Море по колено и всё по плечу, если что и случается, так это не со мной.

Узкоглазый пытается устоять, хватаясь за ствол берёзы, но автомат упрямо тянет его к земле. Ноги не слушаются, взгляд расфокусированно пялится в никуда. Тоненькая струйка крови течёт изо рта, пачкая безупречно белый халат.

Второй раз стрелять, не стану. Жалко патрона, да и смерть уже занесла косу над непрошенным гостем. Аминь. Бесформенная фигура азиата сползла по стволу на снег и затихла. Мёртвые глаза смотрят в сугроб, окропленный бурыми каплями.

— Готов.

Я робко поднялся. Рядом где то бродят его товарищи и рано или поздно найдут пропавшего сослуживца. Остаётся только их дождаться и положить всех рядком.

— Глеб, Семён, — я снова присел, чтобы не маячить, — Глеб…

За соседним кустом послышалась возня, из-за белого бугра показались не моргающие испуганные глаза.

— Ко мне, быстро, — махнул я ещё тёплым пистолетом. Глеб пополз по-пластунски между сугробов, оставляя на снегу глубокую борозду. Следом белый как мел Сеня, тянет на ремне обмотанную снайперку.

— Сашка, там, Сашка, — чуть не плача от досады сбивчиво протараторил Глеб, — он, он…

— Мёртв, — спокойно констатировал я. Мне и самому не по себе, а какого им. Ещё молодые ребята, Глебу нет и восемнадцати, совсем ребёнок. Семён постарше, но и он шокирован гибелью товарища. Смерть Сашки на моей совести, мой просчёт.

Я презрительно глянул на поверженного врага, схватил узкоглазого за грудки.

"Побудь подсадной уткой".

Труп китайца я как смог усадил около измазанного кровью ствола берёзы, положил на колени разряженный автомат.

Пора уходить, у меня нет ни какого желания терять ребят. В любом случае базу придётся менять. Я подобрал с земли винтовку, повесил на спину. Нужно отойти на несколько сот метров севернее и затаиться. Сколько придётся ждать, одному богу известно, но они придут, придут обязательно, иначе никак.

Пригнувшись, я засеменил к ближайшей возвышенности, подгоняя вперёд Глеба и Сеньку. Усиливающийся ветер заносит следы, скрывая наше поспешное отступление. Намётанным взглядом я приметил поваленный ствол вывороченной лиственницы, куда мы и направились. Двести — двести пятьдесят метров, дистанция подходящая, мёртвый захватчик как на ладони, рука не дрогнет.

Я первым забрался на возвышенность, поставил к берёзе винтовку. Стайка птиц вспорхнула с веток, понеслась между деревьями прочь от людей. Полуденное солнце равнодушно наблюдает за разыгравшейся трагедией, безмолвно подмигивая сквозь набегающие облака.

— Скорей. Глеб схватился за мою протянутую руку, проворно схоронился за берёзовым стволом. Запыхавшийся Семён еле поспел за товарищем, буквально валясь с ног.

— Ложись, — я сунул в замёрзшие руки Глеба полевой бинокль, снял с плеча винтовку.

— Наблюдайте по очереди, ты, Сеня фронт, ты, — кивнул я Глебу, — тыл.

Руки проворно очищают СВДешку от налипшего снега, сам не забываю обозревать окрестности. Пара глаз хорошо, три лучше. Четыре оставшихся патрона исчезли в магазине, приклад щёлкнул фиксатором.

— Они рядом, задницей…

Я не договорил. Со стороны города, на склоне соседней сопки, взлетела стая воронья. Может просто птичьи игры, но скорее всего пернатых потревожили. Я до боли всматриваюсь в окуляр прицела, обшаривая взглядом местность. На белом покрывале леса трудно заметить людей в масхалатах, но опыт есть опыт. Они двигаются со знанием дела, явно не простаки. Один постоянно контролирует ситуацию спереди, другой прикрывает спину. Будь мы вооружены калашами, шансов у нас было бы немного. Я пихнул Глеба в бок, показывая кивком, где противник. Ребята впервые в бою, так что пусть посмотрят. Ствол винтовки нежно лёг на снежный бруствер, сухо щёлкнул затвор.

— Ни кто не желает? Осведомился я у молодёжи.

Семён с Глебом затравлено переглянулись, но я их упредил.

— Смотрите как надо, сегодня я сам.

Окуляр СВДешки приблизился глазу, местность около нашей подсадной утки стала ближе в разы. Я с интересом рассматриваю лица захватчиков, наблюдаю их мимику, азиатские ужимки. Китайцы идут по следу почившего товарища, приближаясь к цели. От заветной берёзы их отделяло не больше пятидесяти метров, когда первый из них замер. В первый момент я не сразу понял, что произошло, но Глеб вовремя подсказал.

— Сашка, он заметил Сашку.

Я выругался про себя, что не завалил нашего погибшего товарища комьями снега. Из-за небольшого просчёта всё может пойти наперекосяк. Если узкоглазые почувствуют западню и улизнут, максимум через сутки последует карательная операция. А рядом, в трёх километрах крупное садоводческое товарищество.

Я как следует, прицелился, сливаясь с винтовкой. Мир вокруг перестал существовать, сгинул, ни времени, ни пространства, только безликая цель на мушке. И я бог, вершитель судеб.

Курок пошёл назад, освобождая жаждущий дела боёк. Глушитель плюнул облачком сизого дыма, приклад осчастливил отдачей.

— Есть, — едва слышно зашептал Глеб, разглядывая жертву в бинокль, — в яблочко.

Мне комментарии ни к чему, и сам знаю, что попал. Опыт, помноженный на испепеляющую жажду мести, и результат налицо.

— Второй, — тараторит эмоционально Семён, — второй уходит.

Как учили, меняю позицию, хищно гляжу в окуляр, выискивая беглеца. Последний третий азиат, петляя, карабкается на заснеженный склон сопки, откуда несколькими минутами, раньше, явился, вместе с погибшим товарищем.

— Уйдёт, — надрывно бросил Глеб, — стреляй же!

Я внутренне улыбнулся, играя с последним китайцем. Уйти не дам, за Сашку, за всех кто не дожил до этого дня. Проклятый вражина проворно лезет на склон, по колено, утопая в снегу. Ещё пару десятков метров и он бы ушёл, ушёл бы от кого-то другого, но не меня.

СВДешка сдавлено чихнула, фигура в белом масхалате театрально замерла в неестественной позе. Мне почудилось, что он хотел обернуться, но дырка в основании черепа вряд ли бы позволила глянуть в глаза своего убийцы.