Западня - Андрей Стрелко

Дальше представь, что мы внутри бочки решили забраться в пузырь, и для того, кто следит за ней снаружи, ничего нового не происходит, никто в бочку не влез, никто не вылез. Постоянство контура не нарушено. На наши попытки он не обратит никакого внимания, следовательно, и записей никаких делать не будет, тем более что мы априори не в состоянии проникнуть в пузырь. Однако правила игры позволяют нам, так сказать, уменьшить поверхностное натяжение пузыря и пошарить в нем руками, не нарушая его целостности. Ферштейн?

– Ага, и когда воду будут мутить обратно, все внутренности пузыря останутся нетронутыми?

– Именно. Пузырь так и останется пузырем, с ним ничего не произойдет. А теперь представь, что в пузыре лежит маленький фонарик и его свет проходит через оболочку пузыря, так же как радиосигнал от рации солдата к нам. Но этот же свет не пройдет через стенку бочки.

– Понятно. Но, Птица, я тебя предупреждаю, – Крюк сделал страшные глаза, – если ты накосячишь, то я тебя порву на кусочки.

– Если я накосячу, то нас порвет на атомы. Пошли?

В ангаре царило уныние. Серый отключился – несмотря на все свои заверения о сносном самочувствии, выглядел он паршиво. Монгол заходился в агонии, а вот Мэг была жива, более того, Крюк и Птица обнаружили ее в сознании. Первым порывом Птицы было рассказать Мэг о том, что они задумали, но Крюк не дал умнику мучить девчонку. Больше всего на свете ей сейчас хотелось умереть, Крюк знал это наверняка, но выстрелить в нее не смог. Вместо этого, отодвинув Птицу, он пообещал ей: «Все будет хорошо», поцеловал в щеку и всадил в плечо лошадиную дозу противошокового, собранного у зомбяков. Лекарство, конечно, из прошлого века, но ей самое то будет, сутки в коматозе проваляется, а может, и больше, к тому времени и ситуация прояснится.

Птица немного побурчал, но в итоге с Крюком согласился. Тем более что Крюк, не теряя времени, двинулся к «полю артефактов» – как ни крути, а весь последующий план зависит от того, удастся ли добыть сырье для пробойника.

Крюк выглянул из ангара и огляделся. Убитый полтора часа назад зомби никуда не делся, валялся в пяти метрах от входа. Гаражи справа и площадь по левую руку уже не казались такими зловещими, как раньше. Куда больше пугал темный зев проходной прямо по курсу.

Массивная ручка с резными наконечниками, наследие былой славы завода-гиганта, теперь пугающего своей близостью. Где-то там в подвалах Мэг и Монгол навсегда уходили в синий и мертвый туман. Но чем бы он ни был, Крюк его не чувствовал даже через «глаз химеры».

– Это та самая дверь, – вылез из-за спины Птица. Столько раз виденная во сне, дверь выглядела прозаичной и блеклой. То, что столько раз ассоциировалось со смертью товарищей, было всего в десятке метров впереди.

Крюк первым шагнул внутрь и остановился, давая глазам привыкнуть к темноте, даже после сумеречного света контура в зале оказалось темно, тем более что единственный источник света – дверь – перегородили их собственные фигуры.

– Присядь, – шепотом приказал Крюк. Во сне вроде бы зомбяков внутри не предполагалось, но лишний раз подстраховаться не помешает. Крюк осторожно продвинулся вперед. – Посиди здесь, я тебя позову.

Дорогу перегородила вертушка, древняя, металлическая, предназначенная для избирательного прохода в святая святых завода. Крюк толкнул ее рукой, от длительного бездействия механизм заклинило, но размеры позволили беспрепятственно пролезть сквозь проем. Махнув рукой Птице, чтобы подтягивался, Крюк заглянул в коробку вахтера и, не обнаружив ничего подозрительного, шагнул еще дальше.

Плоти зашуршали по расписанию – на лестнице, как и рассказывал Санитар. Крюк с удовлетворением отметил, что не зря гонял Алекса по его снам, теперь он знал, где и какая их поджидает опасность.

– Дверь внизу открыть сможешь? – запоздало опомнился Крюк, держа ступени на прицеле.

– Могу, – ответил умник. Его карту с кодами к замкам внутри «мешка» отобрали сектанты, но Птица своевременно позаимствовал такую же у Монгола, когда того приволок Серый.

– Давай, – скомандовал Крюк.

Тварь затаилась, то ли почуяла опасность, то ли просто вычисляла, где прячется враг. Но надолго ее терпения не хватило, спустя десять секунд послышался дробный стук клешней о бетон, семейство плотей выходило на охоту. Как и ожидал Крюк, навстречу ему выползла хромая свиноматка с парой отпрысков, автомат старателя выдал две короткие очереди, и молодняки завертелись на месте, истекая кровью. Крупная плоть бросилась в атаку, но глаза Крюка уже привыкли к свету, а автомат удобно располагался в руках – на этот раз очередь была длинная, с каждой пулей тварь теряла скорость и, не дойдя до Крюка трех метров, вовсе замерла. Навсегда.

Крюк перезарядился и двумя одиночными выстрелами добил полумертвых подростков.

– Птица, ты там скоро?

– Уже, – выполз из подземелья умник. – Я ждал, когда ты закончишь.

– Молодец, – похвалил Крюк и потрусил по ступеням вниз.

Дверь за собой они закрыли, так все-таки спокойней. Тихо пискнул магнитный замок, сообщая, что выход задраен, впереди обнаружился коридор, который через десять метров прерывался боковым отводом. Крюк, обогнув несколько мелких аномалий, остановился около него. Птица замер рядом.

4. Беспредел удачи

– Ну, что, профессор, видел когда-нибудь такое? – улыбаясь, спросил Крюк.

– Как мы туда попадем? – вместо ответа заскулил Птица. Узкий проход в зал, заполненный артефактами, напрочь перекрыла «мясорубка», и просочиться мимо нее не представлялось возможным. Дорога до заветного места оказалась самым простым событием за все путешествие по контуру. И вот когда вожделенное «поле артефактов» находилось уже на расстоянии вытянутой руки – такой облом!

– А ты что же думал, здесь тебе ковровая дорожка лежит? – усмехнулся Крюк. – Милости просим? Нет, брат, здесь полгода военный гарнизон кантовался, они артефактами торговали еще похлеще нашего, так неужели ты думаешь, что они не растащили бы «поле артефактов», если бы смогли?

Крюк вытащил из кармана и бросил в аномалию несколько болтов, окончательно определяя ее границы. Каждый раз «мясорубка» недовольно искрила, ударяла острой молнией в цель, после чего выбрасывала ее наружу, уже переплавленную в бесформенную массу.

– Да ты на стены-то глянь, – добавил Крюк.

А стены вокруг «мясорубки» изрядно покрыты перегорелым фаршем, иначе черно-бурую жижу, размазанную по стенам, не назовешь, впрочем, слово «фарш» было недалеко от истины.

«Мясорубка» снова недовольно стрельнула, на этот раз по собственной инициативе, заставив волоски на коже встать дыбом. Птица испуганно отшатнулся.

Теперь таких аномалий в Зоне днем с огнем не сыщешь, некоторые старатели годами ее бороздят и ни с чем подобным не встречались. «Мясорубки» в чистом виде пропали несколько лет назад, по странному стечению обстоятельств в то же самое время, когда в Зоне появились «вороньи карусели», что дало повод считать эти аномалии родственными. Даже название «мясорубка» долгое время использовалось как синоним «вороньей карусели». Связь между аномалиями так и не нашли, но кое-кто не оставляет попыток это сделать. Впрочем, знаний Птицы хватало с лихвой, чтобы понять: вход в зал запечатан намертво.

– Что, все? Хана нам?

Крюк мог бы ответить сразу, но не стал. Теперь, когда Птица осознал, что ему придется остаться в контуре и ожидать в неизвестности своей дальнейшей судьбы, выражение его лица изменилось от бесконечно оптимистического до скорбного. Это ничего, это даже хорошо, пусть прочувствует, что иногда Зона обламывает рога упертым баранам.

– Крюк, а может, стену взорвать?

– Ага, у тебя есть две тонны динамита? Это бомбоубежище, если ты забыл. Чтобы взорвать такую стену, надо завалить все здание.

– Тогда что делать?

Все, готов, понял Крюк. Можно вынимать из огня и подавать на стол.

– Не дрейфь, Птица, я знал, что здесь «мясорубка». В отличие от тебя я во сне пялился не на артефакты, а на стены вокруг. Неси сюда весь хлам, что сможешь собрать, особенно железо.

– Да здесь железа нет почти, – оглянулся Птица. – А что мы делать будем?

– Будем пробираться внутрь. Неси железяки из коридора, там два ведра валяются, и огнетушитель на стене висит, тащи их сюда. И плотей, которые поменьше, короче, все, что сможешь принести, сгодится.

Птица послушно подорвался, но на полпути замер:

– Слушай, а там никого больше нет?

– Не должно быть, но автомат на всякий случай держи наготове. Иди, Птица, не тяни резину.

Пока умник стаскивал все, что могло хоть на чуть-чуть разрядить аномалию, Крюк вытянул из рюкзака сверток, упакованный настолько плотно, что при желании им и голову разбить было можно. Но даже при такой плотности предмет занял половину пространства в котомке, потому что сверху Крюк обернул его пуленепробиваемым кевларовым листом, чтобы не дай бог за время пути шальная пуля не попортила ткань. Даже маленький порез на ней делал дорогущую вещь абсолютно непригодной для той роли, которую Крюк ей отвел. Это был улучшенный костюм ученых СЕВА-100, модифицированный специально по заказу Крюка. Некто Алхимик, странный старатель, знающий толк в комбинациях и модификациях артефактов, вшил в плотную поверхность комбинезона восемь вечных батареек, скрещенных с чем-то еще. Рецепт Алхимик не открыл, да Крюк и не настаивал, такие знания стоят дороже любых артефактов, но старатель заверил, что каждая из «новых батареек» способна впитать половину крупной «мясорубки». Поводов не доверять Алхимику у Крюка не было, да и цена в миллион с небольшим только за работу предполагала стопроцентную отдачу. Жаль только, испытаний провести не удалось.