Западня - Андрей Стрелко

Птица пришел с себя и бросился бежать к зданию, но успел сделать только пять шагов, земля перед ним вспорхнула, маленькая железная оса со свистом впилась в грунт. Птица отпрянул и посмотрел на окно, в котором Крюк старательно изображал очки, приставив округленные пальцы к глазам. Птица посмотрел вперед и в пяти метрах разглядел слабое мерцание – трава в этом месте как-то подозрительно топорщилась. И что-то шипело.

Ага, сообразил Птица, впереди аномалия. Шипение – это «лифт», который отталкивает от земли воздух.

Крюк меж тем поднял руку с широко раскрытой ладонью, показывая Птице, что ему лучше оставаться на месте. Птица кивнул.

– Что случилось? – мотнув головой в сторону тела Дана, спросил Крюк, когда оказался рядом. Птица выглядел уставшим, но счастливым, почти как ребенок.

– Он работал на Горбунова. Прицепился к Серому специально, чтобы за нами следить.

– Это на начальника вашего?

– Да.

– И что ему надо было?

– Горбунов приказал ему уничтожить контур, если мы не захотим этого сделать сами.

– А мы? Мы что, уже не хотим?

– Я передумал. Потому что я знаю, как спасти тех, кто погиб, как помочь Монголу и Мэг. Мы можем пройти по контуру еще раз, но уже зная обо всех опасностях.

– Очень мило. Еще раз. Тебе одного раза мало?

– Да пойми ты, Крюк, мы не потеряли никого, пока знали, что нас ждет. Если мы сможем предупреждать друг друга о контроллере и кровососах, то никто не погибнет, Монгол выживет и Мэг не придется терпеть боль. Я вообще еще не знаю, как она из этого состояния выберется, может, калекой на всю жизнь останется. А так мы все переделаем заново!

– Я так понимаю, Дан с твоим предложением не согласился? – кисло улыбнулся Крюк.

– Мы и его спасем! – пообещал Птица, по-своему истолковав улыбку Крюка. – Он, по сути, неплохой, только очень хотел отсюда уйти.

– Птица, да он же избивал тебя, как спец. И стреляет он так, как будто с автоматом родился. И пусть плюнет мне в лицо тот, кто докажет, что Дан в Зоне меньше года. Да его послали за нами с конкретным заданием – завалить «мешок», не считаясь с потерями. И после этого ты говоришь мне, что здесь ни при делах военные?

– Военные? Может быть, но это не меняет сути.

– Меняет!.. Это все меняет, неужели ты этого не понимаешь? Если военные заранее в теме, то, будь уверен, «поле артефактов» уже поделено! В лучшем случае нас вывезут и отправят на долгий отдых куда-нибудь на рудники, а в худшем – завалят прямо здесь.

– Мы сотрудники федеральной организации. Каждый из нас выполняет задание ЦИЗа, нас никто не тронет.

– Вас, может быть, но меня, Макса и Санитара обязательно пропустят через «приемник».

– Я за вас вступлюсь!

– О! Вступилась кошка за льва!

– Ну ладно, пусть так! – согласился Птица. – Но ты же сам говорил, что это все военные организовали. Если ты все знал заранее, то зачем лез в «мешок»?

– Да потому что выхода другого не было, дубина! Ты думаешь, я вернулся за вами, чтобы из дерьма вас вытащить? Спустись с небес на землю! Меня зажали со всех сторон, выскользнуть можно было только в тыл сектантам, а оттуда уходить было некуда, только в «мешок». А по доброй воле я бы сюда ни в жизнь не сунулся.

– Врешь!

– Да вот те крест! – перекрестился Крюк и забожился на зуб.

Осевший Птица склонил голову.

– Да ладно ты, чего губы надул, как Федул. – Крюк опустился рядом, по-дружески толкнув умника в плечо. – Не все ли тебе равно, почему я вас спас. Спас ведь. Давай выкладывай, что надумал.

Птица еще попыхтел с минуту, раздумывая, даровать ли Крюку прощение. Рассказывать все равно пришлось бы, поэтому Крюк его не торопил – лучше минуту подождать, зато потом Птица все сам выложит на одном дыхании.

– Ну, давай, – подтолкнул его Крюк, когда тот достаточно созрел для диалога.

– Помнишь, пузырь под смотровой вышкой, сразу за воротами?

– Это который как бы вне «мешка»?

– Да, там еще солдат остался, у которого рация была.

– Ну?

– Так вот, все дело в этом пузыре. Он на ощупь помнишь какой? Твердый, почти не прогибается, потому что его оболочка натянута и имеет неподатливую структуру. Но если ее пробить дестабилизатором пространства, то оболочка на время изменит структуру, станет мягче и ее будет легко продавить, она станет как очень тягучая резина.

– Ну, ты что-то такое рассказывал, я припоминаю, – кивнул Крюк. – Я запомнил, что если в этот момент в пузырь выстрелить, то пуля растянет его стенку и так далее…

– Вот, запомнил этот момент? Теперь второй – сообщение с рации попавшего в пузырь солдата идет до сих пор, а главное – проходит сквозь стенку пузыря. Ну, соображаешь? – Крюк неуверенно кивнул, а умник продолжил: – Оболочка пузыря отличается от оболочки всего контура, она однослойная, второй слой, отвечающий за обновление контура, отсутствует. Значит, что?

– Хорош умничать. Что значит?

– Можно пробить оболочку пузыря дестабилизатором, тогда она станет мягкой и ты на ощупь найдешь в пузыре рацию, а когда найдешь, переделаешь сообщение, запрограммируешь его по новой. Набьешь информацию про контроллера и кровососов и запустишь снова по кругу, как у солдата было. Мы, когда второй раз по контуру пойдем, обязательно услышим твое сообщение: ты контроллера со снайпером завалишь, а мы кровососа будем ждать сверху!

– Давай-ка забежим за кран, – неожиданно предложил Крюк, – а то сидим, как два тополя на Плющихе. План вроде бы неплохой, но некоторые вопросы напрашиваются.

Птица послушно поковылял вслед за Крюком до брошенного железнодорожного крана. Не ахти какая защита, но лучше, чем ничего, хотя бы с верхотуры строений их не видно, да и с той стороны насыпи прицельный огонь исключается. Крюк пропустил Птицу вперед и присел у края железной конструкции, как бы там ни было, умника терять нельзя.

– Вопрос первый, – начал Крюк, когда убедился, что их маневрами никто не потревожен, – где ты возьмешь ДП? Или у тебя еще один завалялся?

– Для меня собрать дестабилизатор небольшой мощности – дело десяти минут, вопрос в компонентах, точнее, в одном, который встречается крайне редко, – «слезы вселенной». Но он точно есть на «поле артефактов», я его во сне видел, там заряда на два хватит. Остальное там тоже есть: «мороженое», пара нетронутых «молний», «ведьмина коса» и радиоактивные артефакты для увеличения заряда. Корпуса, конечно, подходящего нет, но я там один бак видел, для халтурки сгодится. Рванет, правда, во все стороны, но пробить оболочку хватит.

– Ни хрена меня не радует твое «рванет во все стороны», – проворчал Крюк. – Ты, Птица, с детства головой уроненный, а я фейерверков не люблю, мне чем тише, тем лучше. Ты уверен, что наружную стенку не заденем?

– Процентов на девяносто… нет, даже на девяносто пять, главное – с зарядом не переборщить.

– А нас это «рванет во все стороны» не зацепит?

– Не должно, – улыбнулся умник.

– Птица, ты шутить научился или специально меня злишь? Я ведь и в пачку могу съездить от непонимания. Я тебя серьезно спрашиваю: нас не заденет?

– Да откуда я знаю, я что, рассчитывал, что ли? – уже серьезно ответил Птица. – Я тебе говорю: не должно. Постараюсь рассчитать, чтобы и пузырь пробило, и ни нас, ни стенку контура не зацепило. Мне сначала надо на артефакты посмотреть.

– Ладно, хотя бы времени у меня сколько будет, можешь примерно сказать?

– Минуты две точно. Может, больше, это тоже от силы заряда зависит.

– А ты мне точно скажешь, когда пузырь обратно начнет… Меня, как пулемет, не перерубит?

– Да ежели и отрубит пару пальцев, то и хрен с ними… Шучу, бить не надо. На этот раз точно ничего с тобой не будет, когда пузырь прежнюю форму примет, оттолкнет тебя просто и все.

Крюк еще немного поразмышлял. С одной стороны, умнику сейчас сильно везет, а значит, хреновая идея в голову ему не придет, а с другой стороны, везет именно Птице и только ему, а это значит, что Крюку удачного исхода второй попытки никто не гарантирует.

– Подожди, так ведь контур обновится? – вдруг всплыл в голове еще один важный вопрос.

– Нет, не обновится. Тут, как бы тебе объяснить-то… помнишь, я про бочку с водой рассказывал? Вода – это то, что внутри нашего контура, тоже среда своего рода, как и вокруг бочки, но другая. А в воде пузыри, точно такие же, как наш пузырь. Он вроде как из той, другой среды, но внутри контура. А теперь представь, что мы пробили бочку и залезли внутрь, но бочку сразу за нами кто-то заново запаял, так что выхода назад у нас нет. Сразу после этого кто-то, кто следит за бочкой со стороны, записал, что мы вошли, и сделал себе пометку, что внутри бочки стало на столько-то человек больше. Вроде как обновил «точку отката». Так вот с контуром то же самое.

Дальше представь, что мы внутри бочки решили забраться в пузырь, и для того, кто следит за ней снаружи, ничего нового не происходит, никто в бочку не влез, никто не вылез. Постоянство контура не нарушено. На наши попытки он не обратит никакого внимания, следовательно, и записей никаких делать не будет, тем более что мы априори не в состоянии проникнуть в пузырь. Однако правила игры позволяют нам, так сказать, уменьшить поверхностное натяжение пузыря и пошарить в нем руками, не нарушая его целостности. Ферштейн?