Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

письмо в руках иллианца немедленно станет убийственной уликой. Или в Майене, где так сильно тайренское влияние. Войны пока не было, и люди обоих портов свободно входили-выходили, но в Тире иллианцев, равно как и наоборот, любили весьма мало. Домону выкажут весьма "радушный" прием, имея для себя такое оправдание.

В голове у Домона мелькнула мгновенная мысль, а не сунуть ли пергамент в пламя фонаря – избавиться от опасного документа, все равно – в Тире, или Иллиане, или в каком угодно ином городе, как представлялось капитану, – но в конце концов он осторожно засунул письмо в потайное отделение позади стола, замаскированное панелью. Как открывается тайник, знал лишь сам Домон.

— Все, чем я владею, так?

Домон, сколько жил на борту, коллекционировал старые вещи. То, что он видел, но не мог купить – в силу ли дороговизны или громоздкости, – он складывал в кладовую памяти. Еще мальчишкой притянули его к себе эти предметы – оставшиеся от давно минувших времен, все эти разбросанные по миру чудеса, из-за них он тогда и ступил впервые на палубу корабля. В свой последний рейс, в Марадон, он прибавил к своей коллекции еще четыре вещицы – и тогда-то его и начали преследовать Друзья Темного. И какое-то время троллоки тоже гнались. Он слышал, что сразу после того, как он отплыл оттуда, Беломостье выгорело дотла, и еще доходили слухи как о троллоках, так и о Мурддраале. Все вместе взятое впервые убедило Домона, что вовсе не воображение у него разыгралось, вот потому-то он был уже начеку, когда к нему обратились с первым странным предложением, суля бешеные деньги за простое плавание в Тир, приводя шитую белыми нитками, явно надуманную причину.

Порывшись в сундуке, Домон выложил на стол свои марадонские приобретения. Светящийся жезл, уцелевший от Эпохи Легенд, – так по крайней мере утверждали. И уж точно теперь никто не ведал, как их изготовляли. Дорогая вещица и куда более редкая, чем честный магистрат. Выглядела она как простой стеклянный стержень, потолще большого пальца Домона и чуть короче его же предплечья, но если держать стержень в руке, он светится не хуже фонаря. Вдобавок светящиеся жезлы разлетаются вдребезги совсем как стекло; случайно разбив первый купленный жезл, Домон едва не спалил "Ветку". Небольшая, потемневшая от времени, вырезанная из тусклой кости фигурка мужчины, держащего в руке меч. Тот малый, что ее продавал, заявлял, будто если подержать ее в ладони, то начнешь ощущать тепло. Домон, сколько ни держал фигурку, так никогда тепла не почувствовал, как и те члены команды, которым он разрешал брать ее в руки, но фигурка была старой, и для Домона одного этого было достаточно. Череп кота, размерами не-уступавшего льву, такой древний, что обратился в окаменелость. Но ни у одного льва в помине не бывало клыков – чуть ли не бивней, как у моржа,

— в фут длиной. И толстый диск диаметром в ладонь, наполовину белый, наполовину черный, цвета разделялись волнообразной линией. Лавочник в Марадоне говорил, будто диск относится к самой Эпохе Легенд, – причем думал, что просто набивает цену и явно заговаривает зубы покупателю, – однако Домон поторговался лишь для виду и купил черно-белую редкость, так как понял то, чего не сообразил продавец: это древний символ Айз Седай, еще до Разлома Мира. Иметь такую вещицу определенно небезопасно, но ее никак не мог упустить человек, обуреваемый тягой к старине и древностям.

И диск был из камня мужества. Владелец лавки никогда бы не осмелился прибавить такое к тем словам, которые считал неправдой. В Марадоне в приречных торговых рядах не найдется лавочника, которому бы по карману приобрести даже крохотный кусочек квейндияра.

В руке диск ощущался твердым и на ощупь гладким и с виду не представлял абсолютно никакой ценности, не считая разве своего возраста, но Домон опасался, что именно это – цель его преследователей. И светящиеся жезлы, и вырезанные из светлой кости фигурки, и даже превратившиеся в камень черепа, а то и скелеты, ему доводилось видывать в другие времена в других местах. Но, даже зная, чего хотят преследователи, – если и знал, – Домон по-прежнему пребывал в полнейшем неведении, почему они за ним гоняются, и больше он не был уверен в том, кто его преследователи. Марки Тар Валона – и древний символ Айз Седай. Домон провел рукой по губам; привкус страха горечью ощущался на языке.

Стук в дверь. Домон положил диск и развернутой морской картой прикрыл лежащие на столе предметы.

— Входи. Ярин вошел.

— Мы – за волноломом, капитан.

Домон ощутил мгновенную вспышку удивления, затем рассердился на себя. Нельзя так уходить в раздумья, чтобы не почувствовать, как "Ветку" мягко качает на зыби.

— Бери курс на запад, Ярин. Проследи за этим сам.

— Эбу Дар, капитан?

Не так. уж далеко. Не на пять сотен лиг.

— Туда мы зайдем ненадолго – я только раздобуду карты и под завязку зальем питьевой водой бочонки. Потом отплывем на запад.

— На запад, капитан? На Тремалкин? Морской Народ скуп с любыми торговыми судами, кроме собственных.

— В Аритский Океан, Ярин. Между Тарабоном и Арад Доманом весьма оживленная торговля, и вряд ли стоит беспокоиться о конкурентах с тарабонского судна или корабля Домани. Как я слышал, моря они недолюбливают. На Мысе Томан не счесть мелких городков, и каждый держится особняком, не подчиняясь вообще никакому государству. Мы можем даже, если повезет, прикупить там салдэйские меха и ледяные перцы, по дешевке привезенные из Бандар Эбана.

Ярин задумчиво покачал головой. Он имел обыкновение смотреть на вещи пессимистично, находя. во всем мрачные стороны, но моряком был хорошим.

— Меха и перцы нам могут обойтись там дороже, чем если брать их выше по реке, капитан. И, как я слышал, там что-то вроде войны. Если Тарабон и Арад Доман воюют, то какая торговля? Сомневаюсь, что в городках на одном лишь Мысе Томан мы много заработаем, даже если там все тихо. Самый большой городок – Фалме, а он не очень-то велик.

— Тарабонцы и Домани вечно вздорят из-за Равнины Алмот и Мыса Томан. Даже если на этот раз дело дошло до драки, осторожный человек всегда сумеет выгодно поторговать. Курс – на запад, Ярин.

Когда Ярин ушел наверх, Домон быстро спрятал черно-белый диск в тайник, а остальные свои сокровища уложил обратно на дно сундука, друзья Темного или Айз Седай, но я не пойду тем путем, на который они меня гонят. Направь меня Удача, ни за что не пойду.

Впервые