Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Жизнью своей и душой. Родом своим и честью клянусь, мать: я исполню приказ.

— Тогда – вперед!

Ингтар развернул лошадь к воротам.

Ранд вбил каблуки в бока Рыжего и галопом понесся за колонной, уже исчезающей в воротах.

Не подозревающие о случившемся в стенах крепости копейщики и лучники Амерлин стеной стояли по обочинам дороги, ведущей от ворот в город. Пламя Тар Валона сверкало у них на груди. Возле ворот ждали, готовые к маршу при появлении Амерлин, трубачи и барабанщики. На площади перед крепостью, за рядами солдат в доспехах, теснился городской люд. Кое-кто из горожан приветствовал знамя Ингтара, а другие, несомненно, сочли, что это – голова отбывающей колонны Престола Амерлин. По площади, вслед за Рандом, покатился, нарастая, приветственный рев.

Ингтара Ранд нагнал, когда по обе стороны колонны потянулись дома и лавки с низкими кровлями, а на мощеных улицах было полно народу. Кое-кто тоже приветствовал отряд. С Ингтаром и Лойалом в голове колонны скакали и Мэт с Перрином, но когда к тем присоединился Ранд, они отстали. Да как же мне извиниться, если они сразу сбегают от меня, я даже слова вымолвить не успеваю? Чтоб мне сгореть, с виду и не скажешь, что он умирает.

— Пропали Чангу и Нидао, – внезапно сказал Ингтар холодно и гневно, но и потрясение. – Мы всех пересчитали в крепости по головам, живых и мертвых, прошлой ночью, и еще раз сегодня утром. Они – единственные, кого не оказалось при проверке.

— Вчера Чангу был на страже в подземелье, – медленно сказал Ранд.

— Они стояли вторую стражу. Они всегда держались вместе на постах, даже если для этого приходилось меняться дежурствами или нести дополнительную службу. Когда все это случилось, они уже сменились, но… Они бились у Тарвинова Ущелья, всего месяц назад, и спасли Лорда Агельмара, когда под ним, окруженным троллоками, убили лошадь. А теперь такое! Приспешники Тьмы. – Ингтар втянул воздух. – Все разваливается.

Через запруженную людской толчеей улицу пробился верховой и пристроился за Ингтаром. Судя по одежде – горожанин, тощий, с морщинистым лицом, с седеющими длинными волосами. Позади его седла были приторочены котомка и бурдюки с водой, а с пояса, не считая дубинки, свисаликороткий меч и зубчатый мечелом.

Ингтар заметил, как на незнакомца с удивлением поглядывает Ранд.

— Это Хурин, наш нюхач. Не нужно, чтобы о нем знали Айз Седай. Нет ничего плохого в том, что он делает, сам понимаешь. У короля есть на службе нюхач в Фал Моране и еще один в Анкор Дейле. Просто Айз Седай редко относятся хорошо к тому, чего не понимают, а он вдобавок еще и мужчина… С Силой, разумеется, тут и в помине ничего общего нет. А-а! Расскажи ему, Хурин.

— Да, Лорд Ингтар, – сказал тот. Низко поклонился Ранду: – Имею честь служить вам, милорд.

— Зовите меня Ранд, – Ранд протянул руку, и, чуть помешкав, Хурин расплылся в улыбке и пожал ее.

— Как вам угодно, милорд Ранд. Лорду Ингтару и Лорду Каджину все равно, какого звания человек, – и Лорду Агельмару, конечно, – но в городе толкуют, что вы – чужеземный принц, откуда-то с юга, а некоторые чужеземные лорды строго относятся к разнице в положении.

— Я – не лорд. – по крайней мере сейчас я от этоговсего отделаюсь. – Просто Ранд. Хурин прищурился:

— Как вам будет угодно, мило… э-э… Ранд. Как вы понимаете, я – нюхач. В этот День Солнца тому будет уже четыре года. До того о подобном я ничего не слыхал, но я знаю, что есть еще несколько таких, как я. Все начиналось потихоньку, поначалу улавливаешь скверные запахи там, где никто ничего не чует, дальше – больше. Прошел целый год, прежде чем я осознал, что это такое. Я мог чуять насилие, убийство, чужую боль. Чуять там, где это происходило. Чуять след совершивших эти злодеяния. Каждый из следов отличен от других, поэтому спутать их невозможно. Лорду Ингтару стало известно о моей способности, и он взял меня к себе на службу, на службу королевскому правосудию.

— Вы можете чуять насилие? – сказал Ранд. Он не удержался, чтобы не взглянуть на нос Хурина. Нос как нос, не большой, не маленький, самый заурядный. – Вы хотите сказать, что можете следовать за любым, кто, допустим, убил человека? Выследить по запаху?

— Да, могу, милор… э-э… Ранд. Со временем запах исчезает, но, чем хуже насилие, тем дольше держится след. Айе, я могу учуять поле битвы десятилетней давности, хотя все следы, некогда оставленные людьми на нем, давно истерлись и пропали. В такой близи от Запустения следы троллоков не исчезают почти никогда. Не так силен запах троллока, как убийства и боли. Драка в таверне тем не менее, в которой сломают руку… этот запах пропадает в считанные часы.

— Понятно, почему вам не хочется, чтобы об этом прознали Айз Седай.

— Ах, Лорд Ингтар прав по-поводу Айз Седай, осияй их Свет… э-э… Ранд. Была однажды в Кайриэне одна – Коричневая Айя, хотя, клянусь, я было решил, что она Красная, пока она меня не отпустила, – так она промытарила меня месяц, стараясь вызнать, как я это делаю. Не очень-то ей по вкусу пришлось неведение. Она все бормотала: "Это старое вернулось, или уже новое? " – и ох как глядела на меня – можно было счесть, что я-таки пользуюсь Единой Силой. Я сам уже начал в себе сомневаться. Но с ума я не схожу и ничего такого вроде не делаю. Я просто чую это, вот и все. Тут Ранд, помимо желания, но вспомнил слова Морейн. Древние преграды слабеют. В наше время есть нечто от крушения и перемен. Вновь оживает старое, рождается новое. Может, мы живем, дабы увидеть конец Эпохи, Ранд вздрогнул:

— Значит, мы будем выслеживать тех, кто забрал Рог, с помощью вашего носа.

Ингтар кивнул. Хурин горделиво осклабился и сказал:

— Именно так… э-э… Ранд. Как-то я преследовал убийцу до Кайриэна, а другого до самого Марадона, чтобы поставить их пред королевским правосудием. – Улыбка его исчезла, сменившись встревоженным выражением. – Правда, этот случай куда хуже. Убийства пахнут мерзко, и след убийцы зловонен, но сейчас… – он сморщил нос. – Прошлой ночью в этом были замешаны люди. Должно быть, Приспешники Тьмы, но по запаху Друзей Темного не распознаешь. Я пойду по следу троллоков и Полулюдей. И еще чего-то гораздо худшего. – Не переставая хмуриться, Хурин говорил все тише, словно разговаривая с