Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

– большинству людей в голову придет именно то, что решила Ниеда. Детей Света в городе хватало, и хотя никаким законом в Иллиане не было запрещено вести дела с Айз Седай, он вряд ли успеет объясниться с магистратом, прознай о его капитале Белоплащники. Те трое позаботятся о том, чтобы капитан не смог взять золото и остаться с ним в Иллиане.

Пока Домон сидел, терзаемый тревожными раздумьями, в "Барсук" вошел Ярин Маэлдан, вечно задумчивый, смахивающий на аиста помощник капитана "Ветки". Подойдя к столу Домона, он посмотрел на своего капитана, сдвинув над длинным носом хмурые брови.

— Карн мертв, капитан.

Нахмурясь, Домон поднял взгляд на помощника. Трое его людей уже были убиты – каждый после того, как он отказывался от поручения, которое увело бы его на восток. Магистраты лишь разводили руками: улицы, говорили они, ночами опасны, а моряки – народ драчливый, буйный и задиристый. Происходящее в Благоухающем Квартале мало волновало магистратов, за исключением тех случаев, пока там не доставалось почтенным горожанам.

— Но на этот-то раз я принял их предложение, – пробормотал Домон.

— Еще не все, капитан, – сказал Ярин. – Они изрезали Карна ножами, будто хотели, чтобы он им о чем-то рассказал. И не прошло и часу, как на борт "Ветки" пытались пролезть еще несколько человек, куда больше, чем в прошлый раз. Их прогнала охрана доков. Третий раз за десять дней, и я никогда не сталкивался со столь настырными портовыми крысами. У этой швали не в обычае лезть вновь, пока не уляжется тревога. И прошлой ночью кто-то перерыл все у меня в комнате в "Серебряном Дельфине". Взяли немного серебра – я было решил, что навестили меня обычные воры,

— но они оставили эту мою пряжку, украшенную гранатами и лунными камнями, а ремень с ней лежал на виду. Что происходит, капитан? Люди напуганы, да я и сам немного нервничаю.

Домон вскочил на ноги:

— Команде – сбор, Ярин. Разыщи их и скажи, что "Ветка" отчаливает, как только на борту хватит людей, чтобы управлять ею. – Засовывая пергамент в карман куртки, он подхватил мешок с золотом и толкнул помощника к двери вперед себя. – Собирай их, Ярин, так как любого, кто промешкает, я оставлю стоять на причале.

Домон добрым толчком отправил Ярина бегом в глубь квартала, а сам зашагал к причалам. Даже разбойники, заслышавшие позвякивание в кошеле, что он нес, сторонились Домона – он шел теперь как тот, кому уже все равно и кто готов даже на убийство.

К появлению Домона команда уже карабкалась на борт "Ветки", и еще больше матросов шлепало босиком по камню причальной стенки. Они не ведали ни того, что он боялся преследования, ни того даже, что его что-то преследует, но они твердо знали: он получит хорошую прибыль, а после, как истинный иллианец, каждому из команды выдаст причитающуюся им долю. Двухмачтовая "Ветка" была судном широким, восемнадцати футов длиной и могла брать груз как в трюмы, так и на грузовую палубу. Что бы Домон ни говорил кайриэнцам – если те трое и были кайриэнцами, – сам он считал, что "Ветка" будет хорошо идти по открытой воде. Летом Море Штормов бывало тише.

— Должна пройти, – пробормотал он и спустился в свою каюту.

Войдя, Домон кинул мешок с золотом на свою койку, аккуратно принайтовленную, как и все в кормовой каюте, к корпусу судна, и вытащил из кармана пергамент. Засветив фонарь и повесив его в вертлюг, Домон принялся внимательно рассматривать запечатанный документ, поворачивая его, словно мог прочитать его не вскрывая. Легкий стук в дверь заставил капитана нахмуриться.

— Войди. В дверь просунул голову Ярин.

— Капитан, на борту все, кроме троих, которых я не сумел отыскать. Но в каждой таверне, игорном притоне, борделе в квартале я оставлял для них сообщение. Они будут на борту до того, как рассветет достаточно, чтобы идти вверх по реке.

— "Ветка" отплывает немедленно. В море. – Домон в корне пресек возражения Ярина о рассвете, приливах-отливах, о том, что "Ветка" не приспособлена для плавания в открытом море. – Сейчас! При самом низком отливе "Ветка" минует отмели. Ты еще не позабыл, случаем, как плавать по звездам? Выводи ее, Ярин. Выводи ее немедленно и возвращайся, когда мы окажемся за молом.

Помощник замешкался – Домон при любом, вызывающем малейшие затруднения или сомнения маневре с парусами всегда находился на палубе, отдавая приказы, а вывести "Ветку", какой бы мелкой осадкой та ни обладала, ночью по фарватеру – задача не из простых. Затем Ярин кивнул и исчез. Через несколько мгновений в своей каюте Домон услышал над головой крики отдающего команды Ярина и топот по палубам босых ног. Он не обращал на них внимания, даже когда судно, влекомое отливом, слегканакренилось.

В конце концов Домон поднял заслонку фонаря и сунул в пламя нож. Масло обожгло лезвие, закурился дымок, но металл не успел раскалиться – Домон сдвинул в сторону карты, прижал поплотнее к столу сложенный пергамент и осторожно стал продвигать горячую сталь под сургуч печати. Верхний клапан приподнялся.

Текст документа оказался простым, без вступления или приветствия, и от его содержания капитана Домона прошиб холодный пот.

Податель сего есть Друг Темного, разыскиваемый в Кайриэне за убийства и прочие отвратительные преступления, наименьшее из которых – кража у Нашей Особы. Мы обращаемся к вам с просьбой схватить его и конфисковать все вещи, обнаруженные при нем, вплоть до самых мелких. Наш доверенный явится, дабы забрать похищенное у Нас. Пусть все, чем он владеет, за исключением того, что Мы объявим своим, отойдет вам в награду за поимку. Пусть сам этот мерзкий негодяй будет незамедлительно повешен, дабы его порожденные Тенью злодеянияболее не пятнали Свет.

Запечатано Нашей Рукой. Галдриан су Райатин Рм, Король Кайриэна, Защитник Драконовой Стены.

Ниже подписи, на тонком кружке красного сургуча, были оттиснуты кайриэнская печать Восходящего Солнца и Пять Звезд – знак Дома Райатин.

— Защитник Драконовой Стены, бабушке моей престарелой расскажи, – брюзгливо буркнул Домон. – Хватает же наглости человеку так себя именовать. Он скрупулезно осмотрел печати и подпись. Вплотную к фонарю поднеся пергамент, почти водя по нему носом, но в первых не сумел найти никакого изъяна, а что касается второй, то у него не было ни малейшего представления, каков должен быть почерк Галдриана. Если и не сам король подписал это послание, то, как подозревал Домон, кто бы это ни сделал, этот некто невероятно хорошо сымитировал руку Галдриана, этакие-то каракули. Так или иначе, разницы никакой. В Тире это