Г 3 (СИ) - Игнатов Михаил Павлович "Аорорн"

— Кем ты был в этом селении?

Мужик, прилично одетый и даже чисто выбритый, что редкость среди зелонцев, мялся, не желая говорить. Я поднял перед ним амулет одного из Верных. Скоро такие трофеи будут у каждого офицера в роте. Предложил собеседнику выбор:

— Как ты хочешь: добровольно, сам принимая решение в своей жизни или привычно, следуя приказу подчиняющего амулета?

Собеседник на миг скосил взгляд в сторону, словно хотел увидеть семью, что молчаливо застыла за его спиной:

— Как будто это что-то будет значить.

Я отметил, что он и образованнее, и смелее прочих, подбодрил:

— Конечно будет. Мы же вас не на ритуал гоним, как ваши хозяева. Гардар ценит волю. В вашей будущей жизни на новом месте будут ценить тех, кто может сам принимать решения.

Мужик печально усмехнулся:

— Ну, это-то мне не привыкать.

И замолчал. Теперь уже я скривился в усмешке:

— Так что? Тебя не было с верным, ты не сбежал, не спрятался. Рискнёшь? Или?..

Моя рука сжалась на амулете. Все они так и стояли передо мной, не пытаясь перешёптываться, что-то восклицать. Даже совсем мелкая девчонка, которой сейчас, перед лицом чужих солдат с метателями в руках, что выгнали всех их на мороз, можно было бы заходиться криком. Но что я знаю о жизни зелонцев в мире, где по улицам ходят химеры и некроголемы, бывшие когда-то их знакомыми и родными? Что я знаю о том, как «верные» поступают с теми, кто выказывает недовольство и шумит, стоя перед ними? Мужчина кивнул:

— Я управитель «белых строителей».

Мне уже было знакомо значение этого слова у зелонцев, не раз встречал его в документах и я сразу понял, что за холмы мы сейчас будем осматривать.

— Там что? — мой жест не оставлял сомнений, куда нужно смотреть. — Гнезда этих ваших жуков-строителей?

Впервые я видел своими глазами то, описания чего я до этого читал только в донесениях, что распространял штаб фемы по ротам. Теперь любой гардарец знает, почему здания зелонцев, похожие на каменные, вспыхивают так ярко, если приложить к этому достаточно усилий и жара. Все дело как раз в материале, из которого они построены. Не только боевыми химерами занимались маги жизни Зелона, часть их наработок использовалась и в мирной жизни. Ими, вероятно, ещё сотни лет назад была выведена особая порода жуков-химер. Или химер жуков-муравьёв-ос. В этом моменте, как это часто бывает, одного мнения у магов пока не сложилось.

Как бы то ни было, но эти существа могли поедать мусор, опилки, хворост, прошлогоднюю листву и преобразовывать её в быстро застывающую густую массу, из которой и строили обычные здания. Чаще целиком, реже формуя блоки. Из неё же делали и дороги Зелона. Только площади и дома Верных строили из камня.

Почти час я с Пелаей и Рикаром бродил по узким переходам в глубине холмов, словно и впрямь попал во внутренности муравейника. Мой предыдущий опыт посещения и поджигания ферм химер не шёл ни в какое сравнение с увиденным. Вот только время удовольствия заканчивалось и начиналось время неприятностей.

Дело в том, что, как и любая обычная химера, исключая новые зелонские разработки, почти поголовно уничтоженные под стенами Пеленора, жуки-строители плохо переносили зиму. Холодно, нечего есть. Да и держали в обычных посёлках буквально одного-двух, чтобы что-то суметь поправить в случае редкой нужды. Большая часть таких химер так и погибла в подвалах, где лежала в спячке. Кто же знал раньше, что они там были?

Да и найденные позже, когда мы их стали целенаправленно искать, особой пользы не принесли — не могли размножаться. Именно вот такое место, место выращивания этих химер для целой провинции и искали разведчики. Помимо всего прочего. Как я понимал, командование думало не только об уничтожении Зелона, но и о том, что мы можем получить здесь, чтобы это принесло пользу стране.

Отличная мысль. Одно плохо: сейчас доставить по холоду этих тварей выпало нашей роте. Лично мне, если уж говорить откровенно. Радовало лишь то, что решив мне довериться, мужик-управитель с именем Дормиур, вёл себя так, словно от его исполнительности и честности зависела жизнь и его самого, и его родных. Похоже, страшные сказки рассказывали о нас в этих землях.

Зато сейчас мне не нужно было беспокоиться о мелочах, одно перечисление которых могло вызвать головную боль: отобрать здоровых и молодых химер-рабочих, химер-кормильцев, уборщиков, царя и царицу, запасных царей и цариц, приготовить для них особые повозки, корм, воду, заставить покинуть тёплые норы и выйти под небо на холод поздней зимы.

Боюсь, что не будь добровольной помощи Дормиура, то всего одна упущенная мелочь могла бы превратить это задание в провальное. Зато теперь у подножия холмов-ферм «белых строителей» суетилось два десятка жителей посёлка, готовя в путь десяток телег на узких колёсах. А я мучился другим вопросом — до поздней весны, когда будет вдоволь тепла и еды, эти создания не смогут принести пользы Зелону. Так не лучше ли оставить их норы целыми, не сжигать? Так будет шанс вернуться и сделать ещё одну попытку вывоза химер. Дормиур уверял, что они без присмотра проживут до поздней весны. Устав перебирать аргументы за и против, я неожиданно понял, что занимаюсь ерундой. Пусть Вид решает!

Но спокойно дойти до него у меня не получилось. Отвлекли крики из проулка, не доходя двух или трёх улиц до площади. Пройти мимо я не смог, слишком уж они отличались от обычных воплей собираемых жителей поселков.

Через четыре дома от угла я увидел причину переполоха. Обычный дом из бугристой массы «белых строителей», из тех, что служат жильём двум третям зелонцев. Обычная семья: мужчина и женщина за тридцать лет, мальчик и девочка. Дети испуганно и молча жались к стене дома, сжимая в руках узелки с вещами. Женщина валялась на земле, а над ней стоял мужчина. Именно он и кричал старшему лейтенанту Каиру в лицо:

— Не надо, прошу! Не надо!

Канцелярист вскинул руку:

— Прочь.

Заросшего редкой, клочковатой бородкой мужика будто отшвырнуло в сторону. Но уже через пять шагов он захрипел, остановился и неровной походкой, словно едва держась на ногах, вернулся обратно, захрипел, срывая голос:

— Вы её убьёте!

— Ты сам жить не хочешь? Прочь!

Все повторилось. Приказ заставил мужчину бежать, но он снова нашёл себе силы сопротивляться. За всем этим наблюдал десяток во главе с Одисом. Я скользнул взглядом по лицам ещё не заметивших моего появления солдат. Похоже, им, как и мне, совсем не нравилось происходящее. Эфирник мог бы использовать не допускающие вольного трактования приказы, да и, чтобы он ни хотел сделать, шевелиться быстрей, а не ждать, когда зелонец вернётся на прежнее место. Я процедил:

— Тонму старший лейтенант, потрудитесь объяснить происходящее.

Солдаты при звуке моего голоса вытянулись, а вот канцелярист всего лишь обернулся. И не могу сказать, что поспешно.

— Тонму Аор, — не обратил никакого внимания на моё недовольство эфирник, — на женщине странный амулет, в целях безопасности необходимо его снять. А этот зелонец противится.

Я шагнул ближе, погружаясь в Сах и магические потоки. Женщина сжимала рукой короткую толстую цепочку со странной шестилучевой подвеской. И впрямь редкое зрелище: амулет на рядовом жителе-немаге. Металлическое кольцо, к которому крепились разноцветные кристаллы, служило основой для сложных плетений. Очень сложных плетений, что буквально обволакивали тело женщины и подпитывались огромным запасом маны в накопителях. Слишком большим для тех материалов, что обычно использовали зелонцы. Поднял глаза на мужчину, заслонявшего собой жену:

— Что это за вещь?

— Она избранная. Её удел стать одной из вечных слуг Владыки Виарта. Она должна будет нести магию в рядах его воинов.

— Магию?

Я оглядел женщину ещё раз, вглядываясь в потоки, проглядывая её ауру. Ни следа. Амулет всё подавляет? Но ведь я вижу обычную ауру немага.

— Она не маг. Разве жителей для создания некромагов выбирают не в день инициации? Она уже стара для этого.