Фаранг-1. Как я провёл лето. - Валерьев Валерьевич

Дикари счастливо взревели — добыча была как на ладони.

Время замерло. Егоров краем глаза заметил, как на четвереньках бегут его стрелки под защиту второго и последнего оставшегося у них щита, как вожак дикарей раскручивает над головой гроздь булыжников на кожаных ремнях, и поднял ракетницу.

Выстрел в упор, с шести метров, был страшен. Ракетница громко хлопнула, чем ввела абордажников в ступор, а главарь с жутким воем улетел спиной вперёд к гребцам, извергая из развороченной грудной клетки фонтан огненных брызг.

— Огонь! Огонь!

В руках у Виктора откуда-то сам собой взялся деревянный меч, которым он очень ловко отбил брошенный в майора дротик, а затем…

Пам, пам, пам, пам.

Шевченко отстрелялся как из пулемёта, за три секунды выпустив всю обойму и начисто выкосив всю абордажную команду.

— Не спи, морда турецкая!

Майор отобрал у Йилмаза пистолет и присел на одно колено, взяв на прицел нос драккара. Ближайший гребец, едва видимый из-за высокого борта, страшно рычал и как-то странно дёргался. Удивительно, но после истребления небольшой группы дикарей, с чёрного корабля больше никто не показывался. Гребцы выли, орали и хрипели, но продолжали сидеть на месте.

— Олег, перезаряди, — Витька пнул ближайшего матросика, размахнулся, и со всей дури швырнул в рыжую шевелюру ближайшего гребца трофейный булыжник. И снова попал! Каменюка шваркнула гребца по маковке и отрикошетила в сторону, а огненно-красная башка мотнулась в другую сторону. Дикарь захрипел и пропал из виду.

— Не стоять! Бросайте! Бросайте!

Егоров, подавая пример морякам, швырял камни и палки через высокий борт корабля и, судя по воплям неандертальцев, даже иногда попадал.

— Ааааааа!

Маленькие тайские моряки разжали уши, завопили, подскочили и за пару секунд переправили обратно на драккар всё то, что несколько дней назад швыряли в них дикари. Когда бросать стало нечего, уже ничего не соображающий Витька подхватил здоровенную корягу и, громко матерясь, сам ломанулся на абордаж.

Пам.

Здоровенный рыжий детина, обессилено сидевший на лавке, дёрнулся, брызнул кусочками мозга и повалился на дно корабля.

Пам.

В низком лбу другого дикаря появилась красная точка.

Пам.

Снова кусочки черепа, кожи, крови и мозга.

Пам.

Пам.

Майор украинских ВВС и рядовой запаса из Казахстана, перебрались на драккар и медленно двигались вперёд, расстреливая привязанных к вёслам и лавкам гребцов. Следом за ними шли тайцы, которые хоть и вздрагивали при каждом выстреле, но, подгоняемые пинками Йилмаза и окриками Виктора, не забывали делать контроль, тыча копьями в подстреленных неандертальцев. Пара последних гребцов, сидевших ближе всего к корме, видя, как страшно и непонятно умирают их товарищи, взвыла и попыталась вырвать вёсла из уключин. Егоров выбрал того, что был слева. Вены на шее дикаря вздулись, глаза лезли из орбит, а мышцы трещали от натуги. Трещало и весло. Гребец ЛОМАЛ толстое и тяжёлое весло, сделанное из железного дерева!

'Силён, собака…'

Краешек Витькиного сознания подивился невероятной силище этого создания, а руки сами собой опустили узловатую дубину на голову силача.

Вся команда чёрного корабля умерла за одну минуту.

— Ввввяя!

Олег снова лежал, свесив голову за борт и кормил полупереваренным завтраком рыб. Шевченко по-отцовски похлопал парня по спине и перебрался к Вите, который сидел на палубе, свесив ноги в тёмный зев люка.

— Да, солнышко, все живы-здоровы… ой, нет, Олега опять рвёт… сидите там пока… да Лександрыч, слушаю тебя.

Майор сначала долго молчал, пристально изучая высокий резной нос драккара, качавшийся в нескольких метрах от них. На чёрной деревяшке очень грубо были вырезаны сцены битв, голые женщины и отрубленные головы. Витька проследил за взглядом лётчика.

'Мрак!'

— Спасибо Витя.

Майор без сил повалился на палубу и невидяще уставился в небо.

— Если б не ты…

— Э?

— Эге.

— Мда.

Мужчины замолчали. Говорить было не о чем. Выстрел в главаря, так вовремя сделанный Витей, по сути, предрешил итог боя. И то, что копьё, летевшее в майора, тоже отбил он, видели все.

От подтянутого к борту 'Птицы' корабля фаангов несло жуткой вонью. Крепчайшее чёрное дерево, из которого было построено это судно, было щедро унавожено всё той же липкой и жирной гадостью, что была и на первом Витькином трофее. Ветер снова переменился и палубу накрыла мощнейшая волна вони.

Витя закряхтел. Запашок сшибал с ног не хуже химического оружия. В пылу боя команда 'Птицы' не замечала этого, но сейчас…

В горле сначала запершило, потом из желудка вверх попёр завтрак, в носу защипало, а на глаза навернулись слёзы. Вонищща была настолько непередаваемая, что Витька просто не мог подобрать слов, чтобы описать эту мерзость. Ничего подобного он ещё никогда не ощущал.

'А к вечеру ещё и трупаки аромату добавят…'

Егоров, в полной уверенности, что он, как капитан, может отдать такой приказ, как следует прочихался и жестом велел тайским матросам возвращаться на трофей и заняться там уборкой. Четверо полуголых гребцов выпучили глаза, зажали пальцами носы и, делая вид, что их тошнит, идти на чёрный корабль отказались.

— Чистоплюи!

Витя хотел добавить пару заковыристых выражений, но тут из люка показалась Катя. Женщина тоже морщила носик и смотрела на него с таким выражением на лице, что Витька только вздохнул.

'Всё, млять, приходится делать самому!'

— Йилмаз, пошли, — Виктор указал проштрафившемуся турку на фронт работ и принялся раздеваться, — поработаем… ассенизаторами.

Если бы не эта, действительно насущная проблема, которую нужно было решать немедленно, то, скорее всего, вся команда и пассажиры 'Птицы', сейчас лежала бы пластом, отходя от горячки боя или билась в истерике в трюме. Когда Егоров добил последних гребцов на корме вражеского корабля и выпустил дубину из рук, он не успел впасть в адреналиновый отходняк. Попытка 'перевести дух' и отдышаться закончилась новой порцией мата и поспешным бегством на тайский кораблик.

Пожилой майор лежал на палубе — от жары и волнения у него поднялось давление, и работать он не мог. Олег до сих пор маялся желудком, перегнувшись через фальшборт на носу корабля, а женщин Витя и сам бы на это дело не отправил. К радости бригады уборщиков, собиравшейся духом перед тем, как приступить к работе, к ним присоединился Лак, принёсший с собой два кожаных ведра на верёвках и две швабры с размочаленными тряпками.

Витька, на всякий случай, проверил пистолет и скомандовал.

— Пошли.

Фальшборт драккара возвышался над палубой 'Птицы' почти на полтора метра и мужчинам пришлось попотеть, чтобы на неё взобраться. Просто удивительно, как во время боя, все эти трудности и преграды преодолеваются. Одним прыжком. Второе посещение захваченного корабля началось с унизительного переползания на животе через фальшборт, густо измазанного вонючей слизью. Прыгать мужики побоялись, а аккуратно подтянуться на руках не получалось — из-за смазки дерево было очень скользким.

— Мать моя!

Витька замер с открытым ртом, на миг позабыв даже о запахе. Картина, открывшаяся перед ним, была готовой иллюстрацией ада. Весь корабль был завален телами дикарей и залит кровью. Тёмные, почти чёрные лужи на дне корабля влажно и жирно блестя на солнце, мерно колыхались в такт качке.

'Зря я вчера поел'

Егорова вырвало. Пример командира — приказ для подчинённых. Турка стошнило прямо себе под ноги, а Лак интеллигентно успел уползти к борту.

— Чё, Вить, совсем плохо?

Серо-зелёный Олег не выпускал женщин из трюма и сочувственно смотрел, как страдает друг.

— Э.

Витька неопределённо махнул рукой, посмотрел в небо, продышался и, намотав на лицо рубашку, решительно двинул вперёд.

Драккар рядом с 'Птицей' смотрелся как датский дог рядом с болонкой. Корабль был приблизительно двадцати пяти метров в длину и пяти в ширину. Палубы у него не было, зато на носу, где сейчас стоял Витя, и на корме имелись небольшие площадки, под которыми можно было укрыться от солнца или дождя. Егоров запоздало подумал о том, что они как-то не удосужились проверить эти закутки, но потом, очарованный хищной красотой корабля, махнул на это рукой.