Меньше, чем смерть - Наталья Шегало

Она заглянула за стойку регистратора, но там, как и было положено по замыслу, никто не появлялся.

– Кто в вас стрелял? – он развернул ее к себе, впрочем, довольно мягко.

– Пустите!

Сова попыталась вырваться, но тут же скривилась от боли в спине и вскрикнула. Он испуганно выпустил ее и тут же добавил:

– Не пущу. Пока вы не объясните все толком. И пока я во всем не разберусь.

– Разбирайтесь, сколько хотите, но без меня. А я регистрирую отъезд и отправляюсь в места более безопасные.

– Вы никуда не полетите, а останетесь здесь. Под защитой Ордена.

– Под чьей защитой? – Сова скептически прищурилась. – Нет уж, спасибо. Я слишком хорошо знаю, что такое «защита» Ордена. Однажды в моей жизни уже был телохранитель от вашей конторы. С тех пор я предпочитаю защищать себя самостоятельно.

Теперь он смотрел на нее как на девушку, попавшую в беду. Почему этот образ так безотказно действует на мужчин Ордена? Наверное, причиной тому – условный рефлекс, выработанный не одним поколением. Условный рефлекс служить высокому и защищать слабых. Первый раз Сова оказалась в плену этой трогательной роли, действительно попав в переделку, а вот сейчас пыталась примерить ее, как старое платье, всей кожей чувствуя отвращение к истлевшей ткани и вздрагивая от прикосновения не совсем умерших воспоминаний.

Он мягко взял ее за плечи и, заглянув в глаза, произнес:

– Я – не Зорий. Вы останетесь здесь под моей личной защитой.

Он ее жалел! Несчастную одинокую женщину без мужа. Без защитника. Однако как хорошо посторонние люди осведомлены об обстоятельствах ее биографии… Сова почувствовала, что сейчас от такого унижения она заплачет по-настоящему. Это было бы слишком.

– Испугались? – он вытащил носовой платок и протянул ей.

Сова высокомерно взглянула на платок и взяла себя в руки.

– Нет, – она старалась говорить сердито, но глаза продолжала прятать, – Просто… Просто я растерялась.

– Вы? – он засмеялся. – Растерялись? Не верю. После всех ваших эпических приключений и передряг в Ордене, я не верю, что вы способны растеряться.

– Не надо меня утешать! – Сова сверкнула глазами, возвращая им утраченную сухость. – Я растерялась! Если бы я была более внимательной и бдительной, из меня не сделали бы мишень.

– Кто в вас стрелял? Учтите, я спрашиваю это уже третий раз, так что постарайтесь все же ответить ближе к теме.

– Три человека в форме дворцовой охраны. Двое стреляли, третий просто присутствовал. Руководил, я полагаю. Пистолеты марки «Корсар». Как иглы. Четыре попадания – и все навылет.

Он испуганно оглядел ее. Сова совсем забыла, что рядовому офицеру не положено знать о ее поразительной живучести.

– На мне все зарастает гораздо быстрее, чем на обычном человеке, – пояснила она, и добавила: – Вообще-то мне запрещено об этом упоминать, но… Я уже проболталась. У меня ускоренная регенерация. Правда, она как-то неправильно ускоренная, но я в этом мало разбираюсь.

– Вы ранены? – он все еще пытался разглядеть сквозь ее китель следы четырех попаданий. – Вам больно?

– Больно, конечно, – согласилась Сова, радуясь, что у нее наконец пропала необходимость врать. – Зато не смертельно. Два-три часа очень больно, потом пару суток ноют мышцы, потом проходит. – Она сухо усмехнулась. – Наверное, за это меня в Ордене и держат. Как ценный генетический материал.

Он возмущенно вскинул голову:

– Так вы… – Он не договорил, словно не рискуя произносить вслух то, о чем догадался. – Я знал, что в Ордене есть контракты без права расторжения, но…

Сова усмехнулась. Ястри Ритор почему-то не решился употребить для нее краткое прозвище «вечник». Она кивнула.

– Да, я, к сожалению, вечник.

Что его так впечатлило? Наверняка вечника он видел не впервые. По достижении определенного звания при допуске к секретным сведениям контракт без права расторжения подписывали автоматически. Конечно, незначительный чин Совы не позволял распознать в ней носителя секретов Ордена.

Сова опомнилась: разговор совершенно недопустимо ушел в сторону от главного, а ей нужно было во что бы то ни стало вернуть его в нужное русло. Но нельзя же, игнорируя всякую логику, вновь заговорить о покушении… Хотя – почему нельзя? Если человек недавно пережил сильное потрясение, он долго еще будет находиться под впечатлением от случившегося.

Она решилась нарушить молчание так, словно разговаривала сама с собой:

– Я испугалась, что они сделают контрольный выстрел. В лицо. – И, словно очнувшись, Сова добавила с угрозой: – Я их найду.

– Не вы, – мягко возразил Ястри Ритор. – Я.

Он устроил ее в гостинице посольства в номере по соседству со своим. Сове пришлось дать слово не выходить за пределы охраняемой посольской территории без сопровождения.

Когда дверь за Ястри Ритором закрылась, Сова, наученная опытом вчерашнего дня, осторожно вытащила из кармана очередную использованную ампулу и отправила ее в канализацию.

Только сейчас она вспомнила о диске, запрятанном в одном из карманов ее куртки. Посольство, пожалуй, самое безопасное место, где этот диск можно просмотреть. Сова отсоединила гостиничный компьютер от сети и принялась изучать полученный подарок.

Через пару часов дверь ее нового жилища распахнулась – и через порог перевалились два знакомых Сове чемодана, Вслед за ними пожаловали и гости.

Сова обернулась, стараясь загородить собой монитор, но тревога оказалась ложной. Командор пихнул ногой один из чемоданов, освобождая себе и Лорису проход через коридор.

– У нас тут родился к тебе вопрос, – сообщил он. – Зачем ты таскаешь с собой такой багаж, если за четыре дня его не распаковала?

– Там секретные инструкции, – пошутила Сова. – А я все равно их не читаю.

– Как ты себя чувствуешь? – Лорис отодвинул Командора и собрался уже приняться за осмотр своей пациентки, когда его взгляд неожиданно упал на монитор. – Что это?

Сова отодвинулась от экрана, давая друзьям возможность рассмотреть то, на что сама уже вдоволь налюбовалась несколькими минутами ранее. Командор заглянул через ее плечо и изумленно присвистнул:

– Надо же, – заметил он. поеживаясь от отвращения. – А я и не подозревал, что ты увлекаешься кошмарами.

Лорис вопросительно взглянул на Сову.

– Зачем тебе понадобились эти кадры? – с огромным изумлением поинтересовался он. – Я бы вообще запретил женщинам разглядывать генетические патологии младенцев. Что за извращенное удовольствие?

Сова брезгливо передернула плечами.

– Ты думаешь, я таким образом коротаю время в ожидании своих чемоданов? – огрызнулась она. – Это подарок Симаргла.

– Может, ему рожу побить, чтобы он больше не делал таких подарков? – деловито предложил Командор.

– Погоди, ты еще эту рожу целовать будешь. – пообещала она, и пояснила: – Это фотографии нашей инфанты в младенческом возрасте.

Ее друзья в едином порыве отшатнулись от монитора.

– Впечатляет? – участливо поинтересовалась Сова.

– Ты уверена? – Лорис опасливо оглянулся на нее, уже зная ответ.

Сова кивнула.

– Двадцать лет назад семейство императора наверняка заплатило Симарглу немалую сумму за такую услугу, – заметила она. – Ты посмотри весь диск. А то я половины не поняла. Командор, тебе смотреть не советую, ты у нас – личность впечатлительная.

Командор демонстративно фыркнул, но все же предпочел уступить Лорису место за столом. Тот подсел к компьютеру, а Командор, любопытство которого все же взяло верх над брезгливостью, расположился за его плечом. Сова принялась расхаживать по комнате, дожидаясь оглашения диагноза. Наконец, Лорис неохотно оторвался от монитора и потрясенно произнес:

– Они убрали все патологии… Я читал об этом. Но практически на человеческих клетках такого еще никто не делал. При такой наследственности она должна была родиться генетическим уродом.

– В общем, если я правильно поняла, мы имеем дело с клоном, – подытожила Сова.

– Ты путаешь термины, – поправил ее Лорис. – Клон – это точная копия оригинала.

– Хорошо, я путаю термины, – согласилась она. – Тогда объясни мне, пожалуйста, нормальным понятным языком, что это такое.

– Генетическая модификация. Они взяли геном оригинала и добавили чьи-то чужеродные гены. Вычистили первоначальный геном. Но запрограммировать такой результат!.. – Лорис в восхищении взъерошил свою шевелюру. – Они же не просто убрали патологии, они спланировали внешность будущего ребенка, его задатки, таланты, интеллект, – Лорис уже думал вслух. – Я бы дорого дал за то, чтобы пройти стажировку в лабораториях Тонатоса. Интересно, сколько попыток они предприняли? Не думаете же вы, что такой результат можно получить с первого раза! Насколько мне известно, опыты на животных до сих пор давали только пять положительных случаев из ста.