Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

огромными камнями прямо в нас. А лучники, расположенные на верхушках башен, вооруженные мощными луками, смогут стрелять по нам. Даже маленькая стрела, угодившая в мягкую плоть, может навредить дракону, что нам продемонстрировала Тинталья. Так что каждый хранитель должен отслеживать опасности для своего дракона. Это должно беспокоить вас в первую очередь.

Говоря это он начал разделывать оленя. Он смотрел на свои руки, но говорил громко и четко, чтобы его услышали все хранители. Как только он вскрыл зверя, Сильве склонилась рядом и начала снимать шкуру, натягивая её и срезая с мяса. Нортель принес длинную палку, чтобы насадить на неё сердце. Кейз и Бокстер уже возились с хворостом. Тонкая струйка бледного дыма подтянулась в небо.

Рапскаль откинулся назад, стоя на коленях, держа в руках темную печень. Его руки были по-локоть в крови. Он продолжил свою лекцию: — Если дракон приземлился, вы подчиняетесь его командам. Он может приказать вам войти в здание и привести к нему врага. Если он ранен и не может лететь, ваша задача — защищать его, до собственной смерти, если понадобится. Он может решить оставить вас на земле, чтобы ничто не стесняло его движений в полете. Это его право. — Он бросил печенку Нортелю, который ловко поймал её.

— Кому- нибудь из нас вообще, нравится оленья печень? — Риторически поинтересовался Нортель и заработал сердитый взгляд от Рапскаля.

Нож покрытого красной чешуей Элдерлинга уверенно двигался, отрезая заднюю часть туши. — Там может быть яд. Мы уже говорили об этом? Элдерлингская одежда защитит вас, если это будет всего-лишь туман, но вам нужно будет переодеться, так быстро, как это только окажется возможным и избавится от загрязненной одежды. Она защитит только скрытые части вашего тела, так что если увидите дымку, сразу прикрывайте лицо и руки.

Он сурово посмотрел вокруг. Он отделил бедро от оленьей туши и срезал с мясо с костей. — Если это не дымка а струя, вас ничто не спасет. — Тень ужасной усталости и многих знаний легла на его лицо, заставив выглядеть гораздо старше своих лет. — Если струя сильная, и движется на вас, выдохните весь воздух и глубоко вдохните, когда она вас настигнет. Вдохните её и умрете мгновенно. У вас даже не будет времени на то, чтобы закричать.

— Са всеблагая, — в ужасе выдохнул Рейн. Глаза Нортеля стали огромными. Кейз стал таким бледным, что оранжевые чешуйки стали похожи на разбросанные по его коже лепестки цветов.

— Так бывает? — Спросила Сильве. Её голос был спокойным, но очень тихим.

— Иногда, — ответил Рапскаль. Я видел подобное. — Его взгляд стал отстраненным. Он начал нарезать вырезку на куски. Из близлежащих зарослей Кейз принес охапку веток для жарки. Он без слов раздал их хранителям, которые начали разбирать свои доли мяса. В свою очередь Рейн получил свое и вместе с стальными перебрался к костру.

Какое-то время разговор шёл об обычных вещах. У кого есть соль? Кто нибудь хочет печенку? О чем думают и что делают те, кто остался в Кельсингре. Рейн говорил о том, как ему не хватает Малты и о том, что он надеется, что Фрон не слишком вырастет, пока его не будет рядом. Кейз подшучивал над Сильве и её разлукой с Харрикином. Она краснела, но легко призналась, что скучает по нему. Седрик тихо смотрел на огонь.

Рапскаль выглядел задумчиво. — Амаринда, — сказал он наконец и печально улыбнулся.

Джерд присела рядом с ним. Она вздохнула. — Ты многое видел в камнях, правда, Теллатор?

Он посмотрел на неё, как будто принимал какое-то решение. — Я пережил многое, — ответил он ей. И кое-что ещё, из того, что было в камнях я выбрал для себя. Если кому-то суждено стать воином, он выбирает камни воинов и берет то что ему нужно, чтобы снова использовать их опыт. Так что я и Теллатор, и тот, чьи воспоминания он впитал.

Джерд медленно кивала его словам. Её взгляд блуждал по его лицу, от чего Рейну стало неудобно. Сильве резко заговорила: — А Амаринда? Она тоже выбрала для себя каменные воспоминания?

Рапскаль перевел свой взгляд с Джерд на Сильве, Он оценивал её и её ответ. Но что-то в нем пошло не так и он неуверенно ответил: — Она выбрала для себя другие таланты. Некоторые знания, как вы знаете, не передают на хранение камню. Она узнала их от своего мастера и выучила наизусть, а затем сама стала мастером. Но есть и те знания, которые ею получены из камней.

Физические навыки проще приобрести именно таким образом. Акробатике, жонглированию, созданию скульптур, например, намного легче научиться, если в тело уже будут заложены знания о том, как оно должно двигаться. Гибкость мышц, конечно, вырабатывается практикой. Но результата гораздо легче достичь, когда мышцы не учатся с нуля, а вспоминают, как делали это раньше. Появляется уверенность в том, что ты можешь это сделать. Например, фехтовать.

— И другие физические навыки? — спросила его Джерд с понимающей улыбкой. Он улыбнулся ей в ответ: — Есть некоторые темы, о которых мужчина никогда не будет знать слишком много. Или женщина.

Джерд вздрогнула. Она посмотрела на Сильве и все же спросила его: — Может ли другая женщина быть Амариндой? Если бы я пошла к камням её памяти, я могла бы узнать, как она проводила свои дни с Теллатором? И свои ночи?

Он задумчиво посмотрел на неё. — Ты могла бы, — признал он. Он начал говорить что-то ещё, а потом остановился, словно забыл, что именно. Меж его бровей пролегла морщина и на мгновение он показался Рейну трагически юным. Как будто он мог склониться вперед и разрыдаться как ребёнок.

Сильве заговорила вместо него. — Ты можешь узнать все об Амаринде, но все равно, не станешь Тимарой.

Джерд встала напротив неё, уперев руки в бока. Она была на голову выше Сильве и на одно ужасное мгновение, Рейну показалось, что она сейчас ударит её. Она говорила тихим голосом, полным яда — А я и на хочу быть Тимарой! А кто бы захотел? Она сама не знает чего хочет. Ей просто нравится мучить людей. — Она перевела взгляд на Рапскаля. — Она хочет, чтобы вы оба, и ты и Татс принадлежали ей, не считаясь с вашими чувствами.

Рапскаль вздохнул. Его голос немного дрожал. — Что ж, по крайней мере, одно Тимара знает точно, чего она не хочет. Или кого.

Джерд придвинулась ближе. Когда она тихо сказала Рапскалю: — она не единственная женщина на свете. Выбери другую. — Нортель, её партнер по постельным утехам