Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Мужчина прикоснулся ко мне с нежностью, — сказала она, как будто это было таким великим чудом, что затмевало появление драконов.

Сельден обнял её и она прижалась к нему. Вместе они смотрели как драконы исчезают из вида. Потом они снова вернулись, в следующем стремительном витке. Он впервые заметил, что двое из них несли всадников. Их покрытые чешуей тела сверкали на солнце так же ярко, как шкуры драконов, которых они оседлали. Один из драконов затрубил и вдруг, трое из них отделились, спустились ниже и полетели по более широкому кругу. На лету они кричали. Мерцающие капли яда падали из широко раскрытых пастей, вдруг они сильнее забили крыльями и все трое поднялись над полосой разрушений, которую создали.

Чассим обняла его. Она прижалась к нему, её лицо побледнело и она тихо проговорила: — Похоже это быстрый способ умереть. Может даже более быстрый, чем падение. Она помогла ему встать. Он вцепился в каменные перила, окружавшие балкон и они посмотрели вниз на город.

Отдаленные улицы были заполнены бегущими людьми. Звуки труб смешивались с криками и наполняли воздух, но рев драконов заглушал все остальное. Люди разбегались прочь от выжженной земли. Круг, ров заполненный разрушенной кладкой и мертвыми телами, формировался вокруг великого дворца Герцога. Теперь Сельден четко видел план драконов. — Они запечатывают замок, чтобы невозможно было сбежать, не пройдя через полосу яда на земле. А потом медленно разрушат его. — Медленно сказал Сельден. План так четко предстал перед его сознанием. Он почти мог видеть как он реализуется, словно был там, наверху, вместе с драконами. Он поднял глаза к небу.

— Хотела бы я, чтобы мы могли остаться в живых, — тоскливо сказала Чассим. — Хотела бы я увидеть, как Калсида поднимается из тени моего отца. — Она повернула лицо и скользнула губами по его щеке, покрытой чешуей. — Хотела бы я, чтобы мы могли остаться в живых.

— Тинталья! — Выкрикнул он имя своего дракона, со всей силой, которая у него оставалась, полный отчаяния. — Тинталья! Если ты жива, я тоже жив! Синяя королева, краса небес, где ты?

Рейну было плохо, но не от того, что он раскачиваясь летел на спине дракона. Под ним медленно рушились дома. Те, кто оказались слишком медленными, чтобы убежать, пали от драконьего яда. Он натянул свою тунику на голову, а кисти спрятал в рукавах, после того, как увидел, что может сотворить яд дракона. Он смотрел на мир сквозь небольшое отверстие в ткани, и страстно надеялся, что не увидит слишком много.

Он не мог не отрицать отвагу калсидийских солдат. Он видел как они теряли стрелы, пролетавшие далеко внизу под драконами, а потом видел, как их отряды таяли под ядовитым дождем. Некоторые поддавались драконьим чарам и бросались бежать, когда они пролетали над ними. Но они бежали не в ту сторону, прочь от цитадели, прямо на пропитанные ядом улицы, которые теперь окружали их. Бедные ублюдки. Он почувствовал едкий запах яда и плотнее обернул свою рубаху вокруг лица.

Он пытался восхищаться стратегией драконов. Ни один дракон не летел позади или ниже другого. Они разбились на группы, каждый летел в стороне от других. Они так изрыгали свой яд, что он падал под ними, а потом возвращались и повторяли траекторию предыдущего полета, с каждым разом, смещаясь ближе к центру дворца. Координация была идеальной, группы никогда не сталкивались. На внешние стены цитадели потребовалось несколько заходов. Стены были старые и очень толстые, но драконы намеревались убить людей, а не разрушить камень. Там где они уже пролетели, ничто не двигалось.

Вдруг Тинталья вздрогнула и покинула строй. Она так резко поднялась выше, что Рейн вынырнул из своего укрытия под туникой, вытянул руки из рукавов и схватился за ремни. Он подумал, что она сделает обратную петлю. — Тебя задели? Они ранили тебя, Тинталья?

— Ха! — ответила она и понеслась ввысь с такой скоростью, что он стал задыхаться. Оказавшись над всеми остальными драконами, она заложила крутой вираж вокруг цитадели Герцога. ГДЕ? ГДЕ? ГДЕ? спрашивала она, игнорируя вопли Рейна: — О чем ты? Что происходит?

А потом она падала, падала на самую высокую башню замка, не обращая внимания на гневный рев Айсфира вызванный тем, что она нарушила их планы. Рейну ничего не оставалось, кроме как крепко держаться за её амуницию и кричать от страха, когда она устремилась прямо в стену башни.

— Она приближается, словно синяя звезда падающая с небес. Она императрица разрушения, королева отмщения и если мне суждено умереть, пусть она принесет мне смерть!

— Это она? Она похожа на огонь, спрятанный в глубине опала! — Чассим смотрела, её глаза широко распахнулись от ужаса и восхищения. Её тело было позади его, она прижимала его к каменной балюстраде так, чтобы он мог стоять и любоваться на синее чудо, несущееся к ним.

Сельден возвысил город и обнаружил, что не вся музыка оставила его.

— Она мудра и ужасна. Разум превзошедший разум, это о ней, быстрокрылая, остроглазая красавица чьи когти словно мечи. Тинталья! — На последнем слове его голос дрогнул.

Тинталья отклонилась назад, давая им рассмотреть свое сверкающее брюхо и острые когти на задних лапах.

Чассим крепко держала его, но все её тело сотрясалось. — Она похожа на сверкающую синюю сталь! Принеси мне смерть наконец, о прекрасная. Мы ждем тебя.

Но к ним приблизились не её клыки, а цепкие передние лапы. Когда Тинталья вцепилась в каменные балконные перила и повисла, Чассим отшатнулась от края, крылья подняли вокруг них ураганный ветер. Её передние когти царапали каменную балюстраду и скользили по ней, задние лапы опирались на башню внизу. По ограде пошли трещины.

— Взбирайся, взбирайся сейчас же, Сейчас же, БЫСТРО! — Выкрикивал слова человек, сидевший на её спине, а потом: — Забирайся скорее, быстро! — скомандовала драконица и её слова отдались в костях Сельдена.

Он пытался сделать то, что ему приказали, но ослабевшее тело не слушалось. Он чувствовал, что Чассим ухватила его сзади за рубаху и толкает вперед. Он взялся за ремень на груди драконицы. Человек на драконе спустился по ремням, вцепился в его забинтованное запястье и потянул его наверх. Закричав от боли Сельден слабо заскреб ногами, а потом его