Рождения Князя - Сергей Владимирович Беркут

Пака я разводил костёр, Горыня принёс три небольших камня и установил на них котелок, литров на шесть. И тут же, сразу нарисовалась, сияющия арийка.

— А вы чего, мальчики, обмываться не будите?..

— И так сойдет… — проворчал Горя.

— Ну, ну, вшей значить кормите… — присела она рядом.

— Колдун Сергей… А как в твоём мире молодицы одеваются? Что носят? А живут как? А подворье какое? Поскольку деток рожают? А как гадают на суженого? Расскажешь… — она сверкнула любопытными глазами.

Я быстренько подскочил, расправив свои плечи. — Ты лучше за костром присмотри, а мы с Горыней пойдем вшей погоняем! — я гордо развернулся и направился к небольшой речушки, в метр ширины. А то чувствую этот репей, не отцепится от меня до самого утра. Любопытная баба попалась, однако…

Подойдя к ручью, я первым делом скинул кольчугу и рубаху. Вода в нём была тёплая солнцем прогретая, да и чего ей холодной быть то, глубиной покалено всего. Я с удовольствием сполоснул лицо, да тело своё, и замер. Олега я не видел не когда. Из кривого ручья словно из зеркала, на меня смотрели, нет, не голубые глаза, они были синие, цвета северного океана. Прямой нос и чуть припухлые губы, немного с ямочкой подбородок. Довольно приятный молодой человек. Русый волос, который свисал прядями, чуть волновался на ветру и, его мимика лица, что-то с ней не так, он не улыбался. Я попробовал растянуть рот до ушей, чем сразу стал похож на лягушку.

— Не печалься… — я провёл рукой по водной глади. — найдем мы твоё потерянное солнце, обещаю.

Зачерпнул в ладони воды и окатил своё лицо. А вот и руки мои, а то не как мне не осмотреться, всё как-то не до этого, с гонкой этой, по болотам и степям.

Ладони были мозолистые, особенно внутренняя сторона, возле запястья, да и сами запястья крепкие, бугристые. Я потрогал пальцам часть ладони, жёсткая, как у музыкантов, словно струной натёрта. Немного постояв в раздумьях, я вынул из ножен меч и обхватил его ручку, своей ладонью. Тютелька в тютельку головка меча упёрлась в подушку ладони. Я осмотрел вторую: две близняшки. Такие же мозоли были и на другой моей руке. — Обеерукий?.. — прошептал я.

— Нет, колдун Серыйгей! — Рядом стоял Горыня и внимательно разглядывал меня. — Он не бился двумя мечами. Он работал одним. Но одинаково хорошо и левой рукой и правой. Ты можешь им биться, в паре: меч и щит, или копьё и клинок, что даёт существенно большее преимущество, если ты не один и друзья прикроют от врага твою спину. — богатырь нахмурил брови.

— Но я не Олег… — не отводя своего взгляда от его голубых глаз, ответил я.

— Будь тем, кем ты родился на самом деле… Найди в себе силу и выполни до конца, своё предназначение. — он развернулся и стал снимать с себя броню. — Когда отец уходил на снежный перевал, это последнее что я запомнил от него. — и он сделал шаг в тёплый ручей.

Такой серьёзности, от этого простодушного здоровяка, я совсем не ожидал, но делать нечего. Я немного расслабился, плюнул, и тоже сделал шаг в своих сапогах, в прохладную воду, которая холодной струйкой скользнула к натертым ступням. Я прям, застонал от этого удовольствия. Дайбожечь ты мой, да как они ходят в них на босу ногу!..

Снимал я эти сапоги, матерясь, на чём свет стоит. Тужится пришлось так, что вены на лбу вздулись и чуть не лопнули. Даже у нашего богатыря челюсть отвисла. Выражения такие видно первый раз слышал, а вот значения их видно усёк сразу. Даже заулыбался. Но шокировало меня, не это, то, что народ ходил в сапогах на босу ногу, нет. Когда я снял первый сапог, я чуть не блеванул. Мама моя дорогая! Сапожная вонь клубами ударила меня в ноздри и чуть не сбила с ног. Даже голова закружилась. Трое суток не снимая, воняла от них так, хуже, чем от самого болотного демона Гугуля. Не в сказки сказать, не пиром описать… Надо было сапог думаю снять и поднос изуверу кинуть… Гугуль бы сразу издох.

Чую…, чую…, дух Ивана царевича! Вспомнил я к месту сказку народную и улыбнулся. Ещё бы его не чуять, после того, как мужик месяц брёл по болоту. Да если хоть один такой сапог скинуть, все Лярва бы передохли в радиусе пяти километров, а это уже было, похоже на запрещённое биологическое оружие. А я бы ещё в довесок к этому и второй снял…

Горыня тоже был уже раздет и обмывал своё мускулистое тело. Да он не только крепок смотрю в плечах был… Ух! Силушка русская богатырская, так вот ты какая… Таким и пришибить можно, если аккуратно. Аж жаба мая зелёная проснулась, и на желчь давить стала, сука поганая.

Ноги свои я обмыл и столкнулся для себя ещё с одной вселенской проблемой. Ногти мои были как у хищника лютого, можно по деревьям лазить, видать месяц были не стрижены в походе. Я вылез на покатый бережок и присел на зелёный его край.

— Горыня! А как вы ногти на ногах обрезаете?

Горя сразу напрягся.

— Так это…, — промычал он, — чурбак не большой нужен, или пенёк какой, да по крепче. — он стал выбираться на сушу.

— А чурбак зачем?.. — не понял я его сразу.

— Вот положим сейчас пальцы твои родимые, на пенёк, раз мечом аккуратно и срежем поскудные… — он потянулся за своим клинком.

Я сразу спрыгнул в воду и перебежал на ту сторону ручья. — Не надо меня, — говорю, — мечом. Может мне так удобней, вон, хоть на пригорок залезть…, мало ли чего в жизни пригодится!

Богатырь стоял на травки и помахивал своим оружием. — Ну хош, давай топорикам? У Фриды возьмём…

— Нее, — машу головой, — мне так больше нравится. Я люблю, когда у меня по пять пальцев, на ногах, мне с ними удобней.

— Так у нас у всех давно по два… — и он шагнул в мою сторону. — Стой колдун Гей!!! Ты куда?.. Да я шутканул чуток… Не…, не по два! По три! Я за пять лет всего лишь два раза промахнулся! Да стой ты… Я ж не поспею за тобой. Куда ушлый по бёг? Там же лес страшный…

Пока Фрида занималась всеобщим ужином, варя в котле трёх убитых сусликов, с какими-то травками хитрыми, я тем временем точил когти свои. Горыня улыбался как блаженный, поглядывая на меня как на дурачка. Я сначала их хотел обрезать ножом,