Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

— Вот так, девочка, – ободряюще сказала Айз Седай. – Выпей все до дна. Крепкая доза, для начала.

Эгвейн попыталась оттолкнуть чашку, пытаясь обнять саидар, но уже чувствовала, что соскальзывает в темноту. Они ждали ее. Ее предали. Но кто?

ЭПИЛОГ

Ответ

Ранд глядел в окно на бесконечный дождь, льющийся с серого неба. Еще одна буря пришла с Хребта Мира. Стены Дракона. Он подумал, что скоро уже должна придти весна. Весна всегда приходит, несмотря ни на что. Здесь в Тире должно быть даже раньше, чем дома, хотя пока это трудно определить. Ветвистый серебряно-синий росчерк молнии сверкнул через все небо, и через некоторое время ударил гром. Молнии были далеко. Раны на его боку опять ныли. Свет, даже цапли, выжженные на его ладонях, болели снова, спустя столько времени.

Иногда, боль – это все, что дает тебе ощущение, что ты еще жив. – прошептал Льюс Тэрин, но Ранд проигнорировал его голос.

Позади него заскрипела открываясь дверь, и он оглянулся через плечо на человека, который вошел в гостиную. На Башире был надет короткий, шелковый кафтан серого цвета, с дорогой вышивкой. При нем был жезл Маршал-Генерала Салдэи, вырезанный из кости, с золотой головой волка, который был заткнут за пояс рядом с его мечом без ножен. Его сапоги с отвернутыми вниз ботфортами были начищены до блеска. Ранд постарался не выдать своего облегчения. Они успели уйти достаточно далеко.

«Ну?» – он сказал.

«Шончан поддаются,» – ответил Башир. – «Они безумны как зайцы, но поддаются. Но они требуют встречи с тобой лично. Маршал-Генерал Салдэи – это не Дракон Возрожденный».

«С этой Леди Сюрот?»

Башир покачал головой. – «Очевидно прибыл член их королевского семейства. Сюрот желает, чтобы ты встретился с кем-то, кого зовут Дочерью Девяти Лун».

Вслед за далекой молнией снова прогремел гром.

Мы седлали ветра наступавшей зари,

Мы шагали навстречу последней войны.

Танцевали средь блеска молний клинков

Разрывали на части оковы миров.

Анонимный фрагмент поэмы относящейся к концу прошлого Века, принадлежавшей, как некоторые верят, перу самого Возрожденного Дракона.

Нож сновидений

(роман)

Угли, падающие в сухую траву (Пролог)

Утреннее солнце, успевшее пройти половину пути, вытянуло вперед тени, отбрасываемые Галадом и тремя его вооруженными спутниками, подгоняющими своих лошадей по лесной дороге, теснящейся среди зарослей дубов, кожелистов и сосен, не дававших прорасти молодой весенней поросли. Он старался очистить разум, успокоиться, но каким-то мелочам все равно удавалось проскочить сквозь его отчужденность. Вокруг было необычайно тихо, если не считать стука копыт их лошадей. Ни птица не запоет на ветке, ни белка затрещит. Слишком тихо для этого времени года, словно лес затаил дыхание. Когда-то эта дорога была основным торговым трактом, задолго до того, как появились и Тарабон, и Амадиция. О чем напоминали редкие древние камни, иногда пробивающиеся сквозь утрамбованную глину желтоватого цвета. Единственная крестьянская телега, оставшаяся далеко позади и влачащаяся за быком, была единственным помимо них признаком присутствия человека. Торговля переместилась дальше на север, фермы и деревни в этом районе пришли в упадок, а легендарные затерянные шахты Аэлгара так и остались потерянными в лабиринте горных утесов, возвышавшихся в паре миль к югу. Темные облака, собирающиеся с той стороны, если их медленный рост не прекратиться, предвещали ближе к полудню дождь. Краснокрылый ястреб кружил взад-вперед по кромке деревьев, охотясь на бахромок. Точно также как охотился он сам. Только у себя в сердце, а не в лесу на бахромок.

Показалось поместье, которое Шончан даровали Эамону Валде, он натянул поводья, изо всех сил пожалев, что не надел шлем, ремень которого можно было бы подтянуть в оправдание своей задержки. Вместо этого пришлось поправить перевязь меча, притворившись, что она сбилась. Надевать нагрудник не было смысла. Если этим утром все пойдет, как задумано, то доспехи все равно пришлось бы снять, а если обернется худо, то нагрудник защитит не лучше белого плаща.

Бывшая дальняя резиденция Короля Амадиции оказалась огромным домом с синей крышей, увешанным балконами, окрашенными в красный цвет. У этого деревянного дворца с деревянными шпилями по углам был мощный фундамент из камня, размером с небольшой холм. Окружающие дворец дворовые постройки – конюшни, сараи, мастерские и жилища мастеровых занимали всю площадь обширного открытого пространства и были почти также великолепны, как основное здание в той же сине-красной палитре. Между постройками сновали несколько мужчин и женщин, их фигуры на таком расстоянии казались крошечными. Рядом под присмотром взрослых играли дети. Видимость естественности, в которой все насквозь было фальшиво. Его товарищи в начищенных шлемах и нагрудниках спокойно сидели в седлах, без выражения наблюдая за ним. Их кони нетерпеливо топтались на месте. Они не успели еще утратить свою свежесть после короткой поездки от лагеря.

«Мы поймем, если ты еще раз все хорошенько обдумаешь, Дамодред», – спустя некоторое время сказал Тром. – «Это довольно серьезное обвинение, резкое до безрассудства, но…»

«Довольно размышлять», – резко оборвал его Галад. Он все обдумал еще вчера. С другой стороны он был ему благодарен. Тром дал выход его гневу, в котором он так нуждался. Едва он выехал, спутники безмолвно присоединились к нему, появившись словно из ниоткуда. Тогда было не до разговоров. – «А вы трое? Вы рискуете не меньше, оказавшись сегодня со мной рядом. Рискуете, хотя в этом нет необходимости. Время идет, и сегодняшнее дело может повернуться против вас. Это мой путь, и я говорю вам: ступайте своей дорогой». Слишком высокопарно, но он не смог найти иных слов, иначе его голос дрогнул бы.

Коренастый мужчина покачал головой: «Закон есть закон. Я все равно собирался обновить свой новый наряд». – Три золотых звездообразных узла капитанского ранга сверкали чуть пониже солнечной вспышки на груди его белого плаща. При Джерамэле были очень большие потери, включая, по меньшей мере, трех Лордов Капитанов. Потому что они сражались с Шончан, а не договаривались, как другие.

«Я творил именем Света очень черные дела», – мрачно заявил длиннолицый