Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

А теперь мне пора хорошенько подумать о том, что следует упаковать, чтобы взять с собой в Удачный. И что ещё сложнее, мне придется решить, что оставить здесь, и проститься с моими птицами. Предупреждаю: позаботься о том, чтобы клетки и чердаки твоего дяди к нашему приезду были в идеальном порядке! Он только и говорит о том, как снова встретится со своими голубями. Меня пугают вуали, которые мне придется надевать во время пути в Удачный, и мне тяжело думать о том, что я буду ходить с закрытым лицом по его городу у моря. Но, конечно, ради того, чтобы быть с Эреком, можно пойти на любые жертвы.

Детози

Глава 14

ПОКУПКИ

— Мне, право, непонятно, что, по-твоему, я могу тут сделать. И почему я вообще должен что бы то ни было делать.

Гест произнес эти слова, прекрасно зная, какую реакцию они вызовут у его отца. Этот человек был настроен против Геста с самого первого дня его появления на свет. Ещё подростком он понял, что с тем же успехом может получать удовольствие, провоцируя его, потому что торговец Финбок будет вести себя как напыщенный дурень, как бы хорошо сын с ним ни разговаривал. А после недавно пережитого испуга было необычайно приятно вести себя вызывающе, не содрогаясь при этом от страха. Вот почему он произнес эти слова, после чего очень неспешно откинулся на спинку кресла, словно чувствуя себя совершенно непринужденно.

Багровое лицо отца покраснело ещё сильнее, а левое веко начало дергаться. Он шумно выдохнул через пронизанный красными венами нос. Такое состояние его лица по большей части было результатом молодости, проведенной на палубе корабля, когда он совершал торговые рейсы в северные страны, а не его нынешнего пристрастия к темным винам. Хотя, конечно, сегодня торговец Финбок пил. И вино было отличного года урожая, кстати. Ожидая, пока отец сформулирует свое недовольство, Гест сделал небольшой глоток из своего бокала. Да. Очень славный букет. Кажется, это привкус вишни? Он поднес бокал к лучам зимнего вечернего света, лившегося в окна. Чудесный цвет. Однако рука, державшая бокал, все ещё была забинтована, и при виде этого он моментально растерял все удовольствие от вина. Порезы на носу и груди оказались тонкими и неглубокими: они быстро зажили, и их легко было скрыть. А вот его рука стала постоянным напоминанием о человеке, который так сильно его напугал и унизил. Гест скрипнул зубами — и запоздало заметил, что его отец снова заговорил.

— Что до того, что ты можешь сделать, то ты можешь отправиться и привезти свою жену домой! А что до того, почему ты это должен сделать, так это ради того, чтобы не позорить имя своей семьи. Ради твоего брака. И ради того, чтобы заиметь наследника твоей ветви. И чтобы положить конец сплетням обо всем этом.

— Сплетням? — Гест выгнул одну изящную бровь. — А что, есть сплетни? В моих кругах я ничего не слышал. Для моих друзей то, что Элис меня бросила, — это старая история. Печальная и унылая, но совершенно не достойная сплетен. Весь интерес прошел уже много месяцев назад. К тому моменту, как я вернулся из торговой поездки в Джамелию, положение уже устоялось. Она исчезла. Я старался относиться к этой женщине как можно лучше, но она сбежала. С моим секретарем. Была некая драма, когда считалось, будто они погибли во время того наводнения, но теперь, когда мы узнали, что они оба живы и здоровы, то о чем ещё говорить? Она меня оставила — и, откровенно говоря, её отсутствие меня только радует. Я счастлив от неё избавиться.

Гест поправил складки кружева на манжете. Эта рубашка была совсем новая, сшитая в столице Джамелии по самой последней моде. Ему нравилось, как кружево сохраняет форму половины чашечки, прикрывая его изящные пальцы, хотя втайне их крахмальная колкость его раздражала. Иногда за произведенное впечатление приходится расплачиваться. Точно так же, как ему приходится платить за наем головореза, заверившего его в том, что сможет выследить и устранить калсидийца. Нанятый им тип имел ничем не запятнанную репутацию негодяя. Было довольно забавно встречаться с ним тайком в мерзкой прибрежной таверне. Гаррод был на несколько лет старше Геста, а его уши были настолько обильно усеянными крошечными сверкающими серьгами, что напоминали перламутровые раковины.

— Одна за каждого приконченного человека, — пояснил он Гесту.

— И скоро ты добавишь ещё одну, — ответил Гест, придвигая к нему сверток с деньгами.

Гаррод кивнул, сверкнув белоснежными зубами. Взгляд у него был уверенный. Идеальный человек для этого дела. В другое время Гест нашел бы его привлекательным в совершенно ином смысле. Улыбнувшись этому воспоминанию, он поднял взгляд к полным ярости глазам отца.

Торговец Финбок подался вперед и поставил свой бокал на столик рядом с собой.

— Ты, и правда, настолько туп? — вопросил он с отвращением. — Просто «избавиться от неё»? Упустить наилучший шанс, который судьба бросила прямо в твои руки?

Он с ворчанием встал и начал расхаживать по комнате.

Комната была хорошая, и зимой в ней было очень светло. Гест предвкушал тот момент, когда сможет назвать её своей. Конечно, когда он её унаследует, то сделает наряднее, изменив цвета и стиль отделки. Занавески здесь все того же скучного коричневого цвета, какие висели на окнах все последние десять лет. Они хорошего качества, конечно, раз их хватило на столь долгий срок, но все-таки для того, чтобы казаться по-настоящему процветающим, следует идти в ногу со временем. А среди удачненских торговцев способность производить впечатление процветающих даже в тяжелые времена была ключом к истинному процветанию. Никому не хочется торговать с человеком, которому перестало везти. Если будешь у него покупать, то, скорее всего, получишь некачественный товар, потому что на другой у него денег не хватит. И уж упаси тебя Са пытаться что-то продавать такому человеку: он будет только ныть из-за дороговизны вместо того, чтобы пытаться вести торг честно и жестко. Да, конечно: новые драпировки — это первое, чем он займется, когда эта комната перейдет в его собственность.

— Ты вообще хотя бы слушаешь меня? — рявкнул его отец, и тут же зашелся в кашле.

— Прошу прощения, отец. Я отвлекся, любуясь садом. Но я уже весь внимание. Что ты говорил?

— Я не стану повторяться, — надменно заявил его отец, и мгновенно нарушил собственное слово. — Если ты сам не в состоянии понять, от чего отказываешься, мои слова тебя не убедят. Но, возможно,