Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Когда он успел её обнять? Нежно притянув её к себе, он зарылся подбородком в волосы у неё на макушке.

— Нет, — ответил он таким серьезным тоном, какого она ещё никогда от него не слышала. — Мне не приходится гадать. Я твердо знаю, что прошлой ночью весь мой мир изменился.

И он запечатлел поцелуй у неё на лбу.

* * *

— Я чувствую себя таким бесполезным!

Рэйн устроился на палубе рядом с Малтой, поджав под себя ноги. Несмотря на то что его слова и голос были мрачными, он улыбался ей, очарованный этой картиной: его красавица-жена кормит грудью его сына.

Она посмотрела на него:

— Ты хотя бы можешь свободно передвигаться.

— Вам обоим безопаснее оставаться здесь. К тому же Лефтрин не хочет, чтобы я уходил с корабля чаще, чем это строго необходимо. И он хочет, чтобы ты и малыш оставались невидимыми. — Он уже говорил эти слова — и не сомневался в том, что ему придется ещё не раз повторять их, прежде чем им удастся отплыть из Кассарика. Логика не всегда действовала на Малту, особенно когда шла вразрез с её желаниями и предпочтениями. — Тот второй калсидиец, возможно, продолжает тебя искать. Но даже если он тебя не ищет, уже стало известно, что прошлой ночью в публичном доме убили мужчину. Убийцу ищут.

— А в сообщении говорится, что он был калсидийцем и находился здесь незаконно?

Рэйн тихо вздохнул.

— Я старался притвориться, будто эти известия меня совершенно не интересуют. Вместо этого я приложил все силы, чтобы помочь Лефтрину выпросить, взять в долг и чуть ли не выкрасть всяческие припасы, которыми можно было бы загрузить корабль. Тилламон настояла, чтобы мы отправили моей матери голубя и дали ей знать о происшедшем: ни к чему, чтобы матушка о нас беспокоилась. Как будто подобные известия могут не вызвать тревоги! Мы умоляем её ничего не предпринимать, пока мы благополучно не отправимся в путь, но я не уверен, прислушается ли она к этому совету.

— А ты достал лишних почтовых голубей, которых мы могли бы взять с собой?

— О, и можно подумать, это сделать просто! Хорошие почтовые голуби очень ценятся и дорого стоят. И гильдия очень пристально следит за тем, кто ими пользуется. Мне все-таки удалось заключить сделку с местным смотрителем. Он сказал, что не может продать мне гильдейских птиц, но у него есть собственные, которых он, по его словам, разводит на мясо. Похоже, они вырастают очень крупными и летают не так быстро. Мне они показались довольно жалкими созданиями, но, по его словам, у них сейчас просто линька, и когда новые перья отрастут, они станут красавцами. Он продал мне несколько голубей и сказал, что, где бы мы их ни выпустили, они прилетят сюда, к нему. Он также дал мне футляры для посланий и свитки, которые можно будет в них класть, но взял с меня клятву никому ничего не рассказывать. Вот так. Когда мы окажемся в Кельсингре, мы хотя бы сможем сообщить моей матери, что мы на месте, а она сможет передать это Кеффрии и Ронике. И это, милая моя, единственное, что мне удалось сделать.

Малта кивнула, а потом сосредоточила все свое внимание на их малыше. Он заснул у её груди. Она закутала его и уложила в ящичек из-под сухарей, выстеленный грубым корабельным одеялом. Поправляя платье, она сказала:

— Когда мы сюда приехали, я собрала для него вещички — на тот случай, если он родится до срока. Ты не мог бы…

— Обо всем этом позаботится Тилламон. Она пошла к нам домой, и сложит там как можно больше вещей в два дорожных короба, которые велит отнести на борт.

— Почему все идет настолько медленно? Я ни на мгновение не успокоюсь, пока мы не отвезем его к дракону, который бы ему помог.

— По-моему, он уже выглядит гораздо лучше. Корабль делает все, что может.

— Знаю. — Она прижала ладонь к деревянной палубе, надеясь, что «Смоляной» ощущает её благодарность и не обижается на её слова. — Но я чувствую, что он делает, — и это меня пугает. Рэйн, он напоминает нашему малышу, что надо дышать! Он слушает, как бьется его сердце.

Она потянулась и положила руку на грудь малыша, словно и сама хотела в этом убедиться.

Рэйн немного помолчал, но потом все-таки задал необходимый ему вопрос:

— А если бы «Смоляной» ему не напоминал?

— Кажется, он просто перестал бы, — прошептала Малта.

Рэйн придвинулся к ней и обнял.

— Уже скоро, — пообещал он ей, мысленно молясь, чтобы это не оказалось ложью. — Как только мы погрузимся, так сразу отчалим. Капитан Лефтрин нам обещал.

Он затих, слушая деловитый шум погрузки припасов. В крошечной каютке, которую предоставил ему Лефтрин, была койка, и ему очень хотелось бы сейчас там оказаться. Однако малышу необходимо было находиться на носовой части, где диводрево «Смоляного» было самым толстым, и оставаться в контакте с живым кораблем. Он напомнил себе, что Малта провела здесь всю ночь.

— Может, ты хочешь пройти в каюту и немного поспать? Я бы остался здесь с малышом.

Она покачала головой.

— Может, когда мы уже отчалим и я буду знать, что мы плывем, я смогу успокоиться. Пока — нет. — Тут она улыбнулась. — Наш сын! Как странно и приятно говорить это вслух! Но ему нужно дать имя, Рэйн. — Она посмотрела на спящего младенца. — Какое-нибудь сильное имя. Крепкое, которое будет его поддерживать.

— Эфрон, — моментально предложил Рэйн.

Малта округлила глаза:

— Мы назовем его в честь моего деда?

— Я слышал о нем только хорошее. А второе имя?

— Бендир, — предложила она.

— Имя моего брата? Моего старшего брата, который всю жизнь меня тиранил, осаживал меня, пока мы были детьми, и даже издевался надо мной, когда я в тебя влюбился!

— Мне Бендир нравится, — призналась она, ухмыляясь, и ради этой улыбки, столь неожиданно появившейся на её измученном лице, он кивнул:

— Эфрон Бендир Хупрус. Большое имя для маленького мальчика.

— Он побудет Фроном, пока до него не дорастет. Так моего отца в детстве называли.

— Значит, Фрон Хупрус, — сказал Рэйн, прикасаясь к головке спящего ребёнка. — Тебе придется стараться быть достойным этого славного имени, малыш.

Малта накрыла руку мужа ладонью и улыбнулась, глядя в личико сына, а потом вдруг отрывисто и сдавленно засмеялась.

— Что тебя рассмешило? — поинтересовался Рэйн.

— Я