Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Обувь тут тоже есть, — напомнил ей Рапскаль.

Тимара оглянулась через плечо. Он приподнялся на локте, без всякого стеснения наблюдая за тем, как она одевается. Его восхищенный взгляд заставил её отвернуться. У неё загорелись щеки. От смущения или от гордости из-за того, что ему нравится на неё смотреть? Она и сама не знала. Наклонившись, она нашла обувь. Выбрав пару синих полусапожек, она натянула её на ноги, гадая, придется ли она ей впору. Чешуйчатый материал подладился, отыскав её пятку и приняв форму ноги. Когда она разгладила его на щиколотках и нижней части голени, сапожки обхватили её ноги и надежно на них сели. Одежда, которая была впору её изменившемуся телу, теплая чистая одежда! Столь простая вещь — и столь чудесная.

— Подбери и мне что-нибудь, — попросил Рапскаль.

— Женскую одежду?

Он пожал обнаженными плечами:

— Когда я был в камне грез, то видел, что все Старшие носили такие же одеяния. И мужчины, и женщины. Иногда одеяния были короче, и тогда под них надевали брюки. Моя одежда превратилась в лохмотья, и мне совершенно все равно, кто раньше так одевался.

Сложенные одеяния лежали стопками на полках. Перебирая пальцами кипу ткани, она остановилась на золотом с коричневым.

— Померь вот это, — предложила она, извлекая его из гардероба.

— Не красное? — спросил он.

Она покачала головой.

— Ну, ладно, — согласился он и совершенно её смутил, встав с кровати и направившись к ней.

Она попыталась отвести взгляд от болтающихся гениталий, но не смогла с собой справиться, пока не услышала его довольный смешок.

— Прикройся! — сурово велела она, бросая ему одеяние.

— Ты уверена, что хочешь именно этого?

— Да! — решительно заявила она, хотя сама не была уверена в том, что говорит правду.

При виде его обнаженного тела Тимара ощутила теплую волну. Она сама не знала, хочет ли справиться с собственной реакцией или дать себе волю. Она смотрела, как Рапскаль надевает через голову одеяние и засовывает руки в рукава. Эти одежды Старших были ровными и длинными, с расчетом на то, чтобы доходить до щиколоток. Внизу одеяние оказалось достаточно широким, чтобы в нем можно было сделать широкий шаг, а верх плотно обтянул ему плечи и грудь. Когда наряд был надет, в нем не оказалось ничего явно женского. Рапскаль выбрал себе в качестве пояса ярко-красный кушак, и обул зеленые сапожки. Цвета бушевали, и Тимара неожиданно для себя улыбнулась. Это было так типично для Рапскаля — вот так вырядиться! Он поспешил полюбоваться собой в зеркале, сказав:

— До чего приятно так хорошо одеться, правда? Если бы сейчас мы ещё и поели, то я бы сказал, что больше мне желать нечего.

Как только он упомянул о голоде, аппетит Тимары проснулся с яростным рычаньем. У неё в сумке ничего не осталось: она считала, что они отправляются в город только на день.

— А у тебя нет еды? — с надеждой спросила она.

— Ни крошки! — жизнерадостно ответил он. — Может, ещё немного осмотримся, прежде чем возвращаться? — Он склонил голову к плечу, и взгляд у него стал отсутствующим. — Хеби проснулась рано. Она уже отправилась охотиться. Так что она скорее всего съест добычу и поспит, и только потом за нами вернется. Если только обратно нас не отнесет Синтара?

— Ни за что, — призналась она.

Тимара знала это, даже не спрашивая. Она попыталась повторить то, что только что сделал он, и потянулась к своему дракону, но ощутила только её присутствие, без информации о том, где она и что делает. Ну, это же Синтара! Если бы ей захотелось, чтобы Тимара что-то про неё знала, она бы ей сказала. В качестве сомнительного вознаграждения она ощутила от драконицы подтверждение этой мысли. И все.

Рапскаль пожал плечами.

— Ну вот. Нет ни дракона, чтобы полететь, ни еды, чтобы утолить голод… Тогда почему бы нам не осмотреть это здание до конца? Пошли.

Он протянул ей руку, и, не задумываясь, Тимара приняла её. Его рука оказалась теплой и сухой, мелкие чешуйки были чуть скользкими. По Рапскалю не заметно было, чтобы её прикосновение отвлекло его внимание. Он просто вывел её из комнаты в коридор.

Первая из дверей, которую они проверили, оказалась запертой и не поддалась, несмотря на то, что Рапскаль попробовал её и дергать, и лягать ногами. В коридоре с дюжиной дверей им удалось найти только ещё две открытых. Обе комнаты были совершенно такими же, как та, в которой они ночевали. В одной сохранились только крупные предметы мебели, словно владелец сложил свои вещи и уехал. В другой в гардеробе оказался схожий запас одеяний и обуви — и, вдобавок, обнаружились рейтузы. Тимара решила, что здесь должен был жить мужчина-Старший, но, выбирая себе рейтузы, поймала себя на том, что её это нисколько не волнует.

Одежда была распихана по полкам кое-как, а все горизонтальные поверхности в комнате были заставлены мелкими предметами. На горсти странных камней были выдавлены изображения цветов и деревьев.

Рапскаль подошел посмотреть на них, пожал плечами и сказал:

— Думаю, это деньги. Они нам бесполезны. Но смотри: он оставил мне гребень и какие-то странные щеточки. Два колье… погоди, нет: одно сломано. Тут был какой-то старый шнурок, он полностью истлел. Пустые баночки — наверное, для мази, или чернил, или ещё чего-то. Но что бы там ни было, это усохло до пыли. А вот неплохой ножичек, только ножны сгнили. А это что?

— Понятия не имею. — Незнакомые предметы были сделаны из металла, скреплены друг с другом и имели защелки, чтобы можно было добавить дополнительные звенья. — Пояс?

Рапскаль взвесил на руке массивные металлические вещи.

— Я бы такой не надел! Может, это что-то для дракона?

— Может быть, — с сомнением согласилась Тимара. У неё громко забурчало в животе. — Мне нужна еда, — заявила она и услышала, что в её голосе звучит раздражение.

— Мне тоже. Давай соберем то, что мы нашли, и спустимся к реке. Может, найдем какие-нибудь съедобные растения, которые можно было бы пожевать, или рыбу, или ещё что-то.

— Это вряд ли, — ответила она, но ничего лучшего предложить не смогла.

Сделав из ещё одного одеяния Старшего мешок для остальной их добычи, Тимара снова почувствовала себя воровкой. Она задержалась ещё, чтобы натянуть рейтузы, и Рапскаль тоже выбрал себе пару и надел. Все остальные