Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Здесь нам бояться нечего. Ничего из того, что мы обязались и подписали. И я уже просмотрела контракт хранителя Варкена. Никто из хранителей ни от чего не отказывался: в их контрактах прописано только то, что они должны заботиться о драконах, а иначе лишаются платы. Нет никаких упоминаний о том, что они обязаны делиться чем-то из своих возможных находок. Даже в твоем контракте оговорено, что ты должен вести вахтенный журнал, но там не сказано, что твои заметки о разведке водных путей будут принадлежать Совету или что они получат права на что-то из того, что мы можем найти. Включая Кельсингру. Нет. Они так торопились избавиться от драконов, что сосредоточились только на этом. Они прописали штрафы, которые ты должен будешь выплатить, если вернешься обратно с драконами и хранителями, и они определили, сколько денег должны будут заплатить каждому хранителю, «буде его или её дракон(ы) благополучно устроены и довольны». Однако они нигде не оговорили, чего от нас попросят, если нам удастся найти Кельсингру. Это странно. Такое упущение не казалось столь очевидным или мрачным, когда я в первый раз читала и подписывала контракт. А сейчас все так ясно, словно написано черным по белому: они не рассчитывали на то, что хранители или драконы выживут, и совершенно не ожидали, что мы найдем Кельсингру. По крайней мере, в официальном Совете не ожидали. Мне по-прежнему кажется, что были те, кто воображал находку сокровищ, и не меньше двух членов Совета были крайне недовольны, когда я сказала, что отправлюсь с вами и буду защищать интересы драконов.

— Ну, был один капитан баржи, который пришел в такой восторг от этой мысли, что даже не заметил, как кто-то был против неё.

Она оттолкнула его пальцы, завивавшие её упрямые волосы в локоны, однако сделала это с явной неохотой.

— Любимый, нам надо завершить все сегодня вечером. У меня оставался всего один лист хорошей бумаги. Половину от него я использовала, чтобы написать все необходимое Малте Старшей. Не показывай это письмо никому другому. Надеюсь, у неё хорошее зрение: мне пришлось писать такими мелкими буквами! Вторую половину листа я использовала для того, чтобы создать документ, дающий тебе право получить от имени хранителей причитающиеся им деньги. Они все его подписали. А теперь вот на этом клочке шкуры мы запишем все, чего нам надо постараться добиться — и что мы готовы в ответ уступить.

Её голос чуть дрогнул, и она потупилась.

Он поднял её подбородок двумя пальцами.

— Не бойся. Я не проторгую Кельсингру. На этом берегу реки мы не нашли ничего, что заинтересовало бы торговцев, но я знаю, чего ты боишься: что как только они увидят город, то разграбят его полностью, оставив одни мостовые.

Она мрачно кивнула.

— Как это было сделано с первыми найденными нами городами Старших. Такое множество тайн могли быть разгаданы, если бы все оставили в одном месте! А сейчас артефакты Кассарика и Трехога разбросаны по всему миру, оказались в руках богатых семей и хитроумных торговцев. Но Кельсингра — настоящая Кельсингра на том берегу реки — дает нам ещё один шанс понять, кем были Старшие, разгадать и, возможно, овладеть той магией, которую они так щедро использовали…

— Я понимаю, — мягко прервал он её. — Я все понимаю, милая. Я знаю, как это для тебя важно, даже если кое-кто из юнцов этого не видят. Я сберегу её для тебя.

* * *

Жужжанье недоуменных разговоров в зале Совета вернуло Лефтрина к настоящему. Шум не стихал, а только усиливался: зрители переговаривались с соседями, голоса все повышались, чтобы перекрыть нарастающий гам. Торговец Полск встала и криком потребовала порядка, однако никто на неё не обратил внимания. А потом внезапно зал погрузился в темноту: висячие световые шары погасли, и помещение стало освещаться только красным свечением каминов. Все потрясенно смолкли.

Из темноты прозвучал голос Малты Хупрус:

— Время молчать. Время слушать капитана Лефтрина, а не задавать друг другу вопросы, на которые мы ответить не можем. Давайте успокоимся и выслушаем его, как положено торговцам. Этот человек говорит о завершенном контракте, о выплате справедливого долга и о возможной угрозе не только драконам, но и всем жителям Дождевых чащоб. Заговор калсидийцев, приведенный в исполнение в центре Дождевых чащоб? Давайте выслушаем все, что он может сказать!

— Поддерживаю! — выкрикнула торговец Полск, как только Малта сделала паузу, и ей ответил хор одобрительных возгласов.

Какую бы восстанавливающую магию Малта ни применила к парящим шарам Старших, она оказалась действенной. Они постепенно разгорелись до теплого сияния, наполнившего зал теплым розоватым светом. Оказалось, что Малта оставила свое место и теперь стояла у стола Совета. В этой позе её беременность стала хорошо заметной: растущий живот нарушал плавные изящные очертания её тела. Лефтрину показалось, что она намеренно привлекла к себе внимание. Беременные женщины не были в Дождевых чащобах редким зрелищем, однако и обычным делом они тоже не были. Он знал, что многие смотрят на её детородную способность с завистью. Она не мешала им смотреть на себя.

— Капитан Лефтрин! — Тон торговца Полск требовал, чтобы он сосредоточился на текущей проблеме. — Вы выдвинули серьезное обвинение. Вы можете предоставить нам какие-либо доказательства?

Он вздохнул.

— Не такие, которые бы удовлетворили Совет. Я могу пересказать слова хранителя Грефта и передать вам то, что Джесс Торкеф сказал Седрику Мельдару перед своей гибелью. Торкеф открыто заявил, что он отправился с нами в надежде убить драконов и продать части их тел, и он пытался убедить Седрика принять участие в исполнении его планов. Хранитель Грефт не менее открыто сказал нам, что Джесс Торкеф пытался его завербовать. Я позволю себе предположить: тот, кто нанял этого человека и определил его на борт моего корабля, мог знать о том, что охота для того, чтобы драконы были сыты, не была для него самой важной задачей. Ещё до отплытия моей баржи я получил записку с угрозами — без подписи, но предписывающую мне делать все возможное, чтобы ему содействовать.

— У вас есть эта записка? — мгновенно поинтересовалась Полск.

— Нет. Она была уничтожена.

— А чем именно вам угрожали, капитан?

Этот вопрос задал молодой оранжевочешуйный торговец, сидевший за столом Совета. По его лицу скользнула легкая улыбка.

— Боюсь, что не помню вашего имени, купец, — заметил Лефтрин.

— Торговец Кандрал, — торговец Полск поспешила взять управление обсуждением