Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Он так устал от разных запахов!

Седрик снял свой плащ с крючка у двери и, встряхнув как следует, набросил себе на плечи. Пора начинать день. У него много дел. Надо принести воды для стирки и готовки. Накормить драконицу, поесть самому. Но сначала он узнает, что пытается сделать Карсон. Стук превратился в прерывистый грохот.

Он зашел за угол дома и обнаружил, что Карсон возится с грубо сколоченной деревянной рамой. Охотник натянул на неё кусок кожи, закрепив на деревянных колышках, вколоченных по бокам. Именно это «окно» он сейчас и пытался пристроить в проем. На глазах у Седрика хрупкая кожа лопнула.

— Проклятое невезение! — выругался Карсон, отшвыривая раму и кожу.

Седрик с изумлением смотрел, как его сожитель пинает ногой неудачное изделие.

— Карсон? — неуверенно проговорил он.

Этот оклик заставил охотника резко обернуться к Седрику. Лицо у него неожиданно покраснело.

— Не сейчас, Седрик! Потом.

Он повернулся и зашагал прочь, оставив Седрика недоуменно смотреть ему вслед. Он ещё никогда не видел, чтобы Карсон настолько выходил из себя, и уж тем более, чтобы он выказывал это настолько по-ребячески. Это пробудило в нем неприятные воспоминания о Гесте.

«Вот только Гест обратил бы свой гнев на меня, — подумал он. — Гест сделал бы меня виноватым во всем, из-за того, что я с ним заговорил».

Он прошел к брошенному Карсоном изделию, поднял раму, которую пинок особо не повредил, и задумчиво посмотрел на шкуру. Поняв, что это такое, он ощутил укол стыда. Кусок кожи был выскоблен до такой тонкости, что начал пропускать свет, оставаясь при этом преградой для ветра и дождя. Волоски со шкуры отскребли очень тщательно, а потом её тщательно высушили, чтобы она пахла не так сильно. Это Карсон сделал в ответ на сетования Седрика по поводу закрытого окна. Седрик поскреб заросший щетиной подбородок, обдумывая случившееся. Он пожаловался, не задумываясь о том, что Карсон может воспринять его жалобу как критику или потратить столько усилий и раздумий на то, чтобы поправить дело.

Он все ещё держал в руках раму, когда за спиной послышались шаги. Карсон взял у Седрика окно и грубовато сказал:

— Оно должно было встать на место, так что ты проснулся бы и увидел свет. Вот только проем оказался слишком неправильной формы. Я хотел сделать тебе сюрприз, но ничего не получится. Я знаю, как это сделать, но у меня нет нужных инструментов. Извини.

— Нет, это ты меня извини. Я не собирался так много жаловаться.

— Ты привык к лучшему. К гораздо лучшему, чем все это.

С этим утверждением спорить не приходилось.

— Но это же не твоя вина, Карсон. И когда я жалуюсь, я… ну, просто жалуюсь. Я не хочу сказать, что ты должен что-то исправить. Просто…

— Просто тебе тут неуютно. Я это знаю. Ты привык к лучшему, Седрик. И ты заслуживаешь лучшего, только я не знаю, что я могу для этого сделать.

Седрик проглотил рвущийся наружу смешок.

— Карсон, ведь тут всем приходится так же трудно, как и нам. Когда «Смоляной» вернется, все станет лучше.

— Только чуть-чуть. Седрик, я же за тобой наблюдаю. И я вижу, как ты устал от всего этого. И это меня тревожит.

— Почему?

Карсон бросил на него странный взгляд.

— Может, потому, что я присутствовал при том, как ты очень искренне попытался покончить с собой. Может, потому что я боюсь, что когда ты снова попытаешься это сделать, меня рядом не окажется. И у тебя это может получиться.

Седрик был ошеломлен.

— Я стал совершенно другим человеком! Я сильнее этого! — запротестовал он. Слова Карсона его задели, хоть он и не мог бы объяснить, почему именно. Но уже в следующее мгновение он это понял. — Ты считаешь меня слабым! — обвиняюще бросил он охотнику, ещё не успев понять, что собирается это сказать.

Карсон опустил глаза и покачал лохматой головой. Очень неохотно он ответил:

— Не слабым, Седрик. Просто… неокрепшим. Не таким, чтобы справляться с трудностями, которые все не кончаются и не кончаются. Это не делает тебя плохим человеком, просто…

— Слабым, — закончил за него Седрик. Ему было противно, что замечание Карсона так сильно его ранило — гораздо противнее даже, чем навернувшиеся на глаза жгучие слезы. Нет! Он не намерен из-за этого плакать. Это только подтвердит правоту Карсона. Он прокашлялся. — Мне пора к рыбному садку, чтобы принести что-нибудь Релпде. Она проголодалась.

— Знаю. Плевок тоже. — Карсон тряхнул головой, словно его донимали комары. — Наверное, отчасти поэтому я сегодня так злюсь. — Он проговорил это почти умоляюще, а потом снова тряхнул головой. — Этот проклятый Плевок! Он знает, что может передать мне свой голод. Он навязывает его мне. Из-за этого я постоянно раздражен. Из-за этого мне трудно думать и трудно быть терпеливым, даже делая что-то совсем простое. — Карсон вскинул голову и встретился взглядом с Седриком. В его глазах отражалась решимость. — Но я не собираюсь нести ему еду. Пока не собираюсь. Мне надо, чтобы он поголодал. Пусть проголодается настолько сильно, чтобы попытаться что-то предпринять. Он — ленивый маленький подонок. Ему следует усерднее стараться учиться летать. Но пока я рядом и готов кормить его всякий раз, как он почувствует голод, он не станет прилагать к этому реальных усилий. Я намерен дать ему немного помучиться, иначе он никогда не научится сам о себе заботиться.

Седрик задумался над сказанным.

— Ты считаешь, что мне следует поступить с Релпдой так же? Дать ей голодать?

Задавая этот вопрос, он почувствовал, что драконица уловила его мысль.

«Нет! Мне не нравится быть голодной! Не поступай со мной так гадко!»

— Я понимаю, что это кажется очень суровым, — проговорил Карсон, словно он тоже услышал мысль Релпды, — но нам необходимо что-то делать, Седрик. Даже если бы я ежедневно охотился с утра до ночи и каждый день охота была удачной, этого бы не хватило, чтобы прокормить их всех. Они все голодны, постоянно. А некоторые голоднее других. Но есть предел тому, что способны сделать мы, хранители. Драконы должны прилагать больше усилий к тому, чтобы летать и кормиться самим. И им необходимо делать это немедленно, пока не стало слишком поздно.

— Слишком поздно?

Вид у Карсона был мрачный.

— Посмотри на них, Седрик. Они должны быть летающими созданиями, а они ведут жизнь сухопутных животных. Они растут не так, как надо. Крылья у них слабые, а у некоторых они просто слишком маленькие. Рапскаль был прав. С самых первых дней, как он взял на