Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

какой-то струнный инструмент повторил его мелодию нота за нотой. И тут статуи пришли в движение. Головы начали кивать в такт музыке, метелка для пыли превратилась в дирижерскую палочку, девушки-близнецы согласованно шагнули сначала вперед, потом назад. Ожившие фигуры заставили Элис всхлипнуть от ужаса. Она попыталась выпрямиться, но вместо этого шлепнулась на пол.

— Нет! — прошептала она в мучительном страхе.

Однако статуи не приближались к ней. Музыка играла, а они двигались, кивая в такт, мягко поводя руками. Губы их улыбались, но глаза оставались невидящими. На её глазах музыка сбилась — и жесты статуй стали более неуверенными и несогласованными, а потом, когда мелодия прервалась и стала разбиваться на фрагменты, статуи с содроганием остановились. Музыка стихла, а серебряное сияние джидзина медленно померкло. Спустя несколько мгновений единственное освещение зала снова давал только далекий стеклянный купол наверху, а статуи стали неподвижными.

Элис сидела на полу, чуть покачиваясь.

— Я это видела. Это было на самом деле, — уверяла она саму себя.

И, произнося эти слова, она почему-то знала, что оказалась последним человеком, которому суждено было увидеть это проявление магии Старших.

* * *

Дождь прекратился. Ветер оставался холодным, но теперь он отгонял облака от солнца, и дополнительный свет был очень кстати. Элис закуталась во влажный плащ, но ветер находил в нем все прорехи и проникал в них, прикасаясь к ней своими холодными пальцами. Она быстро прошла по той же улице, а потом свернула на боковую, чтобы спрятаться от напора ветра. Внезапное недовольное карканье ворона заставило её вздрогнуть. Птица снялась с крыши одного из зданий и быстро улетела. Здесь, идя рядом с фасадами зданий, она была укрыта от ветра, а слабый солнечный свет даже давал чуточку тепла. Когда ей в последний раз было совершенно тепло? Ответ пришел сразу же: в ночь накануне возвращения Лефтрина в Кассарик. Она гадала, где он сейчас находится, и как грозы влияют на его движение. Он уверял её в том, что плаванье вниз по течению пройдет гораздо быстрее, чем вверх по реке, и что отмелей, которые так замедлили их продвижение, заставив задержаться на несколько дней, сейчас просто не будет.

— Нам просто нужно будет выбирать самое сильное течение, в этом нет ничего сложного. А если у нас будут сомнения, тогда я просто предоставлю «Смоляному» свободу, и он найдет для нас дорогу. Поверь мне. А если уж не можешь верить мне, то поверь моему кораблю! Он защищал от этой реки многие поколения моей семьи.

Элис действительно доверяла и своему капитану и его живому кораблю. Но ей безумно хотелось, чтобы Лефтрин сейчас был здесь. Она ждала его возвращения одновременно с нетерпением и ужасом, потому что, когда он вернется, дни этого города будут сочтены. Она снова ощутила острое чувство вины. Её ждёт работа, очень много работы. Короткий зимний день быстро закончится — и до заката она должна вернуться туда, где её будет ждать драконица.

Она быстро миновала два здания, пострадавшие от времени или землетрясения — а, возможно, от того и другого сразу. Фасад одного из них обрушился горой обломков, занявших всю улицу и открывших заброшенные помещения внутри строения. Перебираясь через завал, она обратила внимание на то, что соседнее здание накренилось, наваливаясь на первое. Фундамент из черного камня пошел трещинами. Она поспешно миновала их, держась противоположной стороны улицы.

Дрожа от холода, проголодавшаяся Элис решила найти укрытие, где можно будет устроиться на дневную трапезу. При ней были сверток с полосками сухого мяса и небольшая бутылка воды. Простая пища, но благодаря голоду при одной мысли о еде у неё потекли слюнки. Вот только чего бы она не отдала за чашку горячего чая, приправленного корицей и подслащенного медом! И за несколько жирных пирожков с мясным фаршем, которые продавали удачненские лоточники! Такие трубочки из слоистого теста, масляные и чуть подгоревшие, начиненные пряным мясом с луком и шалфеем.

Не думай об этих вещах! Не думай о горячей сытной еде, о новых теплых шерстяных чулках или о толстом зимнем плаще с лисьим воротником и капюшоном, который лежит бесполезно сложенный на полке в доме Геста. Как бы ей хотелось ощутить на плечах его уютную тяжесть!

В конце улицы огромная площадь, вымощенная одним только белым камнем, блестела на солнце, слепя Элис глаза. Казалось, она была рассчитана на великанов. Огромный высохший фонтан украшало скульптурное изображение зеленого дракона, рвущегося в небо. Его сверкающие крылья были наполовину раскрыты. Интересно, этот дракон специально сделан слишком большим, или эти существа на самом деле достигают таких размеров? Она воззрилась на него, представляя себе, как в эту пасть одним глотком отправляется целая лошадь.

За фонтаном начиналась широкая лестница, ведущая к колоссальному зданию. Снаружи на черных стенах красовались гигантские белые фигуры барельефа, на котором женщина вспахивала поле, идя за упряжкой волов. На голове у неё была надета корона из цветов, а искусно изображенные полупрозрачные одежды словно вздувались позади неё из-за ветра. Её изящные ноги были босыми. Это изображение вызвало у Элис улыбку: она представила себе, как эта женщина стала бы выглядеть по окончании хотя бы одной борозды, не говоря уже о целом вспаханном поле. В этом барельефе кто-то дал полную свободу очень творческой фантазии!

Элис подняла глаза на башню, возносившуюся над массивным зданием. Её венчал купол с изогнутыми стеклами. Достаточно было одного взгляда, чтобы убедиться: она дошла до самого высокого строения на вершине этого холма, а, возможно, и во всем городе. Когда она снова опускала глаза, её взгляд зацепился за надпись, высеченную над входом. Буквы Старших извивались и танцевали, маняще знакомые, но ускользающие от понимания.

Ладно. Она зайдет внутрь, поест, а потом проверит, уцелела ли лестница, ведущая в башню. Если ступени сохранились, она воспользуется удачной возможностью, чтобы зарисовать весь город — что ей, наверное, следовало бы сделать первым делом, попав сюда! Она начала долгий подъем к зданию. Ступени были широкими и низкими.

— Что за идиотская конструкция! — проворчала она, но тут же смешливо фыркнула.

Эти ступени просто не рассчитывались для ног и шага человека. Для дракона они были бы идеальными. Она устремила взгляд на черный провал входа. Громадные деревянные двери, ведущие в это помещение, давно рухнули. Их кусками были сейчас усыпаны ступени. Добравшись до входа, она переступила через обломки упавшего дерева и бронзовых скреп и вошла внутрь.

Во внутреннее помещение попадало на удивление много света. Обширное пространство мраморного пола было усеяно остатками мебели. Это бывшие бюро или столы?