Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

себя заботу о Хеби, он заставлял её пытаться летать, каждый день. Посмотри на неё как-нибудь и сравни очертания её тела с обликом остальных драконов. Обрати внимание на то, где мышцы разработаны, а где — нет. — Он покачал головой. — Трудно заставить Плевка упражнять крылья. Он упрямый и прекрасно знает, что он больше и сильнее меня. Я могу влиять на него только через пищу. Он знает моё правило. Он пытается взлететь. После этого я его кормлю. Он должен делать такую попытку каждый день. И так же должны поступать все остальные драконы. Но я не думаю, чтобы они стали это делать, пока их не принудят.

«Не нравится Карсон».

«Но мы ведь понимаем, что он прав, Релпда. Ты слишком большая, чтобы я мог тебя прокормить. Я знаю, как голодно тебе бывает. Я приношу тебе еду, но её всегда не хватает. И её не будет хватать до тех пор, пока ты не сможешь летать и сама убивать добычу. Мы оба это знаем».

«Падать больно».

«Голодать тоже больно. Постоянно. Как только ты научишься летать, боль от падений прекратится. А если ты летать не научишься, голодная боль будет всегда. Тебе надо пытаться. Карсон прав. Тебе надо больше стараться, и надо делать это каждый день».

«Теперь и ты не нравишься».

Седрик попытался скрыть, насколько это его ранит.

«Я не пытаюсь причинить тебе боль, Релпда. Я стараюсь заставить тебя делать то, что ты должна делать для того, чтобы стать настоящим драконом».

«Я и ЕСТЬ дракон!» — Эта возмущенная мысль ударила по нему с такой силой, что чуть не швырнула на колени. — «Я дракон, а ты — мой хранитель. Неси мне еду!»

«Подожди немного».

Он надеялся, что драконица не почувствует, что он намеренно заставляет её ждать. Его собственный желудок протестующе забурчал.

Карсон покосился на него:

— Тебе надо что-нибудь съесть.

— Мне будет стыдно есть, пока она голодная.

Карсон вздохнул.

— Это будет нелегко. Но я уже несколько дней над этим думаю. Если предоставить драконов самим себе, они просто не станут достаточно усердствовать, стараясь полететь. Сейчас нам удается наловить достаточно рыбы, чтобы уберечь их от истощения. А ещё у нас было несколько неожиданных удач — например, когда Хеби согласилась выгнать на них стадо. Но нам нельзя на такое рассчитывать. Рыбные косяки могут в любой день уйти. И чем дольше мы здесь охотимся — и при том, что Хеби тоже охотится вблизи нашего лагеря — тем меньше будет дичи. Драконы — крупные хищники с большим аппетитом. Им нужно расширить охотничьи угодья, и им нужно самим себя кормить. Иначе эти места станут для них вторым Кассариком. Мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы допустить подобное.

Седрик слушал его, холодея от отчаяния. Теперь, когда Карсон так ясно все изложил, он удивлялся, как сам мог этого не заметить.

«Потому что я уподобился драконам, — подумал он. — Я решил, что все просто будет продолжаться, как было раньше, так что хранители будут добывать для них мясо, несмотря ни на что».

У него снова забурчало в животе, и Карсон рассмеялся, снова став почти прежним.

— Иди и поешь. Рыба уже должна была достаточно прокоптиться. И отнеси чего-нибудь Релпде.

— А ты собираешься что-нибудь нести Плевку?

Карсон покачал головой — не в знак отрицания, а в ответ на собственные мысли.

— Да. Чуть позже. Но только после того, как покажу ему, что мной нельзя командовать. У него характер не такой, как у Релпды. Этот маленький серебряный бывает подлым и обидчивым, в отличие от твоей медной. И не только в отношениях с другими драконами. Он такой же и со всеми хранителями. Он такой со всеми, кто здоров и самостоятелен, когда сам он — нет.

* * *

— А я считала, что она может нести на себе только одного человека.

Тимара все ещё испытывала немалые сомнения относительно всего их предприятия.

Рапскаль посмотрел на неё сверху вниз со спины Хеби.

— Она же растет! Становится больше и сильнее. И быстрее всего у неё растут крылья. Она говорит, что сможет. Залезай.

Он согнулся в поясе и свесился вниз, протягивая ей руку. Адресованная ей ухмылка была откровенно вызывающей. Ей нельзя идти на попятный. Она подняла руку и сжала пальцы на его запястье, а он ухватил её за руку. Больше держаться было не за что. Хеби была сплошь покрыта сверкающими и плотно прилегающими друг к другу чешуйками, которые были глаже полированного камня. Тимара вскарабкалась драконице на плечо, тревожась, не оскорбится ли та столь неуклюжей возней у неё на спине. Оказавшись позади Рапскаля и устроившись верхом на широком драконьем загривке, она спросила:

— А за что мне держаться?

Он оглянулся на неё через плечо.

— За меня! — ответил он, а потом наклонился вперед и негромко сказал своей драконице: — Мы готовы.

— Я не готова! — возразила Тимара, но было уже поздно.

Поздно было решать, что ей не хочется рисковать жизнью и перелетать на драконе через реку, поздно даже пытаться плотнее закутаться в плащ или устроиться понадежнее. Драконица стремительно пришла в движение и побежала по поросшему травой склону. Тимара смущенно отметила, что остальные хранители смотрят, как они улетают вместе. Однако уже в следующее мгновение, когда Хеби высоко подпрыгнула, тяжело приземлилась, а потом подпрыгнула снова, резко распахивая крылья, она могла думать только о том, как бы покрепче вцепиться в потрепанный плащ Рапскаля. Она старалась не задумываться о том, за что держится он сам. Она прижалась к его спине, повернув голову вбок и закрыв глаза: взмахи драконьих крыльев направляли потоки холодного воздуха ей в лицо. Она остро ощущала, как перекатываются под ней мышцы дракона, развивая могучее усилие. А потом их неожиданно перестало швырять. Движения крыльев Хеби перестали быть отчаянным трепетанием ласточки, а превратились в уверенные махи большой хищной птицы.

Тимара решилась приоткрыть глаза. Поначалу перед ней была только шея Рапскаля, но потом она отважилась повернуть голову и увидела раскинувшуюся под ними панораму реки. Она чуть выгнула шею и попыталась посмотреть прямо вниз, но осторожность не позволила ей наклонять корпус, и поэтому в поле её зрения попал только её собственный бок и боковая сторона широкой груди драконицы.

— Не сжимай руки так крепко. Я едва могу дышать! — возмутился Рапскаль, громко выкрикивая слова, которые стремительно уносил ветер.

Тимара попыталась послушаться — и обнаружила, что не может. Как она ни приказывала своим рукам чуть уменьшить напряжение, они отказывались её слушаться. В