Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Услышав постукивание по мостовой, она прошла к двери. Лефтрин шагал по пустынным улицам, для тепла спрятав ладони под скрещенные руки и прижав подбородок к груди. Его серые глаза щурились под резким ветром. От холода щеки над его темной бородой покраснели, ветер взъерошил его и без того непокорные волосы. И все равно при виде него у неё стало тепло на сердце. В те времена, когда она была дочерью респектабельного удачненского торговца, коренастый капитан корабля в поношенной куртке и брюках не удостоился бы от неё и взгляда, но за месяцы общения на «Смоляном» она оценила его по достоинству. Она любит его. Любит намного сильнее, чем когда бы то ни было любила своего жестокого мужа Геста — даже в самые первые дни своего пьянящего увлечения этим красивым мужчиной. Речь Лефтрина была грубой, он почти не знал никаких изысков. Однако он был честным, умелым и сильным. И он любил её — открыто и всем сердцем.

— Я здесь! — крикнула она ему, и, повернув в её сторону, он поспешил к ней присоединиться.

— Здесь становится все холоднее, — проговорил он, заходя под не слишком надежную защиту дома. — Ветер усиливается, собирается дождь. Или даже мокрый снег.

Она шагнула к нему в объятия. Его верхняя одежда сначала показалась ей холодной, но, обнимаясь, они согрелись. Она чуть отстранилась, чтобы взять его загрубевшие руки в свои и, зажав между ладонями, растереть.

— Тебе нужны перчатки, — сказала она ему зачем-то.

— Нам всем нужны перчатки. И всякая теплая одежда. И замена всех снастей, инструментов и припасов, которые мы потеряли при наводнении. Боюсь, что это все можно получить только в Кассарике.

— Карсон сказал, что мог бы…

Лефтрин покачал головой.

— Карсон добывает много мяса, и хранители постепенно приобретают умение охотиться в этих местах. Мы все сыты, но это одно мясо. А драконы никогда не наедаются. И Карсон дубит все шкуры, но на это уходит время, а у нас нет нужных инструментов. Он может выделывать жесткие шкуры, которые годятся на то, чтобы застилать пол или занавешивать окна. Но для того, чтобы получить меховые одеяла или кожу для одежды, необходимо время и приспособления, которых у нас нет. Мне надо в Кассарик, дорогая. Я больше не могу это откладывать. И я хочу, чтобы ты плыла со мной.

Она уткнулась лбом ему в плечо и покачала головой:

— Не могу. — Её слова из-за его объятий звучали приглушенно. — Мне надо остаться здесь. Мне так много нужно записать! И надо закончить, пока все не испортилось. — Она подняла голову и продолжила, не дав ему начать привычные убеждения. — Как шла работа? — спросила она, меняя тему разговора.

— Медленно. — Он покачал головой. Он занялся проектированием нового городского причала. — По правде говоря, можно только составить план и приготовить список всего, что необходимо будет купить. Течение идет прямо у города, дно понижается резко, глубина большая. Развернуть «Смоляного» негде, и надежно закрепить не за что. Даже когда работали все весла, нас пронесло мимо города дальше по течению. Не знаю, всегда ли так было — по-моему, нет. Подозреваю, что глубина меняется по временам года и что, когда наступит лето, вода немного отступит. Если так, то строить надо будет именно летом. Я проверил старые сваи. От деревянных осталась одна оболочка, а вот каменные кажутся прочными. Можно подняться выше по течению по тому берегу, заготовить там бревна, а затем в виде плота отогнать к городу. Причаливать плот будет сложно. Но пытаться это сделать сейчас — напрасная трата сил. У нас нет инструмента и скреп, чтобы построить такой причал, какой позволил бы пристать сюда большому кораблю. А взять их можно только…

— В Трехоге, — договорила она за него.

— В Трехоге. Может быть, в Кассарике. В обоих случаях путь долгий. Я брал припасы на экспедицию, а не для того, чтобы основать поселение. А хранители потеряли во время наводнения почти все снасти, запасную одежду и одеяла, так что их просто не хватает на всех. Зимовка будет нелегкой, пока я не вернусь с новыми припасами.

— Мне не хочется с тобой расставаться, Лефтрин. Но я останусь здесь и продолжу работу. Я хочу узнать о городе как можно больше, пока сюда не налетели торговцы и не растащили все.

Лефтрин вздохнул и притянул её к себе.

— Милая, я говорил тебе уже сто раз. Мы будем беречь это место. Никто не знает дорогу сюда, а я не собираюсь раздавать всем мои карты. Если другие попытаются последовать сюда за нами, то убедятся, что «Смоляной» может плыть не только днем, но и ночью. Но даже если за нами смогут последовать до этого места, с причаливанием у них будут такие же проблемы, как и у нас. Я буду задерживать их столько, сколько смогу, Элис.

— Знаю.

— Ну вот. Может, мы поговорим, почему тебе на самом деле не хочется возвращаться в Трехог?

Она качнула головой и снова уткнулась ему в плечо, но все-таки призналась:

— Мне не хочется оказаться там, где мне придется вспоминать, что я была Элис Финбок. Я не хочу соприкасаться ни с какой частью той прежней жизни. Мне просто хочется, чтобы моя жизнь была здесь и сейчас, с тобой.

— Это так и есть, моя госпожа, моя дорогая. Я не позволю никому тебя у меня украсть.

Она отодвинулась и заглянула ему в глаза.

— Сегодня за работой мне пришла в голову одна мысль. Что если ты вернешься туда и сообщишь о моей смерти? Ты мог бы отправить голубя Гесту, а ещё одного — моим родителям, сказать, что я упала за борт и утонула. Они считают меня такой неуклюжей и глупой, что наверняка поверят.

— Элис! — Он пришел в ужас. — Я не хочу произносить вслух подобные слова, даже если это ложь! А твои бедные родители? Ты не можешь такое с ними сделать!

— Думаю, они почувствовали бы только облегчение, — проворчала она, хоть и знала, что они все равно плакали бы о ней.

— А ещё тебе надо подумать о твоей работе. Ты не можешь быть мертвой и продолжать работу!

— О чем ты?

Он разжал руки и отступил на шаг.

— Твоя работа. Твое изучение драконов и Старших. Ты слишком долго этим занималась, чтобы просто бросить. Тебе надо её закончить — если такое вообще можно закончить. Веди журналы, делай наброски. Встреться со Старшими Малтой и Рэйном