Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Да. Высокая. И я не стану отрезать у него то, что не отрастет заново! И откуда мне знать — может, вам и нужен-то всего один палец? Нет. Если вам нужен от него кусок, вы мне за него заплатите вперед.

Сельден слушал — и когда до него дошел весь смысл их слов, он отшатнулся в тошнотворном ужасе.

— Вы собираетесь продать один из моих пальцев? Это безумие! Посмотрите на меня! Посмотрите мне в лицо! Я человек!

Большеносый повернулся и злобно посмотрел на него.

— Если не заткнешься, то станешь побитым человеком! И ты слышал, что я ему сказал: я не стану отрезать от тебя то, что не отрастет заново. Так что тебе не на что жаловаться.

Сельден думал, что уже знаком со всей глубиной той жестокости, на которую способны эти люди. Два года назад один из его уборщиков на вечер сдал его в аренду любопытному клиенту. При воспоминании об этом у Сельдена помутилось в голове, и когда ухмыляющийся помощник Большеносого поднял нож с черной рукояткой, у Сельдена в ушах зашумела кровь.

— Это должно быть что-то такое, что докажет, что он именно то, чем вы его называете, — настаивал покупатель. Он скрестил руки на груди. — Я заплачу вам за это десять серебряных. Но тогда, если мой господин будет удовлетворен и захочет его купить, вам придется уменьшить цену на те же десять серебряных.

Большеносый задумался. Его помощник принялся чистить под ногтями кончиком ножа.

— Двадцать серебряных, — потребовал он. — И до того, как мы начнем его резать.

Калсидиец пожевал нижнюю губу.

— За кусок плоти с чешуей размером с мою ладонь.

— Стойте! — Сельден собирался взреветь, но получился визгливый вскрик. — Вы не можете такое делать! Не можете!

— Размером с два моих пальца, — выдвинул свое предложение Большеносый. — И деньги мне в руки до того, как мы начнем.

— Договорились! — поспешно сказал покупатель.

Большеносый сплюнул на солому и протянул руку. Монеты со звоном ложились ему на ладонь.

Сельден отступил назад на всю длину своих цепей.

— Я буду сопротивляться! — крикнул он. — Я не собираюсь стоять и позволять вам меня резать.

— Как хочешь, — ответил Большеносый. Он развязал кошель и бросил туда деньги. — Давай мне нож, Ривер. Вам придется его придавить, пока я буду вырезать кусок из его плеча.

* * *

Четырнадцатый день месяца Надежды — седьмой год Вольного союза торговцев.

От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике, — Торговцу Финбоку в Удачном.

Отправлено в почтовом футляре под двумя печатями из зеленого, а затем синего сургуча. Если одной из печатей нет или она повреждена, известите меня немедленно!

Приветствую Торговца Финбока.

Как вы и просили, я продолжил проверять отправления со своей станции. Вы знаете, какой риск это для меня представляет, и, думаю, вам следовало бы щедрее вознаграждать мои труды. Мои сведения были несколько запутанными, но мы оба понимаем, что там, где присутствует секретность, можно получить прибыль. Хотя прямых известий о супруге вашего сына или успехе или неудаче экспедиции «Смоляного» не было, полагаю, что те сведения, которые я вам отправлял, могут оказаться ценными, хоть мы и не можем пока определить, каким именно образом их можно использовать. И я напоминаю вам, что мы договорились, что вы платите мне не только за полученную мной информацию, но и за риск. Говоря прямо и с немалым риском для меня, если это послание попадет в чужие руки, если мой шпионаж обнаружат, я потеряю место смотрителя голубятни. Если это со мной случится, все захотят узнать, на кого я работал. Думаю, что моё обещание сохранить это в тайне независимо от того, что со мной случится, должно чего-то стоить. Подумайте хорошенько, прежде чем снова укорять меня за то, как скудны мои сведения. Человек не может поймать рыбу, если река пуста.

По этой причине вам следует поговорить с неким продавцом птиц в вашем городе, человеком по имени Ширап на улице мясников. Он может устроить мне поставку голубей, которые будут возвращаться к нему, а не в клетки гильдии, обеспечивая приватность нашей переписки. Затем он будет передавать мои послания вам. Это будет недёшево, но удача всегда приходит к тем, кто её ловит.

Передайте мои приветствия вашей супруге Силии. Я уверен, что в сохранении её покоя и благополучия в качестве жены богатого торговца заинтересованы вы оба.

Ким

Глава 4

КЕЛЬСИНГРА

Она шла по пустынным улицам в одиночестве. Сверкающее одеяние Старших из медной ткани облекало её тело. Странным контрастом к нему были стоптанные ботинки и покрытый пятнами от долгой носки плащ, полы которого постоянно хлопали. Непокрытую голову она наклоняла, пряча лицо от ветра, который выдергивал пряди её волос из сколотых кос. Элис щурила глаза от выбивающих слезы потоков холодного воздуха и упрямо шла дальше. Руки у неё почти онемели, но она сжимала в них обвисающий рулон выгоревшей ткани. Дверной проем ближайшего дома зиял пустотой: деревянные створки давно сгнили.

Войдя внутрь, она испустила дрожащий вздох облегчения. Тут было не теплее, но хотя бы ветер больше не вырывал тепло из её тела. Благодаря одеянию Старших, которое подарил ей Лефтрин, тело у неё не мерзло, но платье не защищало её голову и шею, а также кисти рук и ступни. Шелест, наполнявший ветер и отвлекавший её внимание, стих. Она обхватила себя руками, согревая пальцы под мышками, и оглядела заброшенное жилище. Смотреть было почти не на что. Силуэты на плиточном полу рассказывали о деревянной мебели, которая давно сгнила до крошащихся щепок. Она пошаркала ногой по полу. Оказалось, что покрытые пылью плитки имели сочный темно-красный цвет.

Прямоугольное отверстие в потолке и куча древних обломков под ним говорили о лестнице, превратившейся в прах. Сам потолок был прочным. Длинные «балки» из тесаного камня поддерживали сцепленные блоки. До того как попасть в Кельсингру, она никогда не видела ничего подобного, но, похоже, здесь в основном использовались точно подогнанные друг к другу камни, даже в небольших зданиях.

Камин в углу комнаты сохранился хорошо. Он выдавался в помещение и был украшен плитками. Элис ухватилась за край своего плаща, протерла им ровно выложенную облицовку камина и восторженно вскрикнула. То, что она поначалу приняла за следы грязи на красных плитках, оказалось черной гравировкой. Всмотревшись в неё, она поняла, что узоры объединяет общая тема: готовка и продукты. Вот