Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Что-то случилось? — громко спросила она.

Ветер унес её слова, и Рапскаль не ответил. Драконица снова передвинулась и чуть приподнялась на задних лапах. Она понюхала Рапскаля, а потом подтолкнула носом. Тело паренька прогнулось от её толчка, но незаметно было, чтобы он её заметил.

— Ох, нет! — простонал Лефтрин. — Умоляю, Са, только не это! Дай пареньку ещё один шанс!

Капитан отпустил руку Элис и побежал вперед.

Драконица запрокинула голову и громко засвистела. На мгновение испуганной Элис показалось, что сейчас Хеби бросится на Лефтрина или плюнет в него кислотой. Вместо этого драконица снова подтолкнула Рапскаля, и опять не добилась никакой реакции. После этого она опустилась на все четыре лапы и застыла, глядя на них. Глаза у неё вращались. Её явно что-то вывело из равновесия, а это отнюдь не успокоило Элис. Расстроенный дракон — это опасный дракон.

— Рапскаль! Хватит грезить, займись Хеби! Рапскаль!!!

Крик Элис пытался пробиться сквозь ветер.

Молодой хранитель стоял так же неподвижно, как статуя, которой он касался, и меркнущий свет играл на алой чешуе кистей его рук и лица. Хеби шагнула, чтобы перекрыть Лефтрину дорогу, но речник ловко обогнул её.

— Я иду ему на помощь, дракон. Не мешай мне.

— Хеби, Хеби, все будет хорошо. Дай ему пройти, пропусти его.

Забыв о грозящей ей самой опасности, Элис постаралась отвлечь драконицу, а тем временем Лефтрин уперся ладонями о пьедестал, заканчивавшийся на уровне его груди, и вспрыгнул на него. Обхватив Рапскаля поперек туловища, он резко развернулся прочь от статуи, отрывая ладонь паренька от камня. Как только это произошло, хранитель невнятно вскрикнул и внезапно обвис на руках мужчины. Лефтрин пошатнулся от неожиданной тяжести, и оба сели, опустившись на камень у ног скульптурной группы.

Хеби беспокойно переминалась, встревоженно мотая головой. Она одна из драконов никогда не разговаривала с Элис. Несмотря на то, что теперь она стала единственной, кто мог успешно летать и охотиться, она не казалась особо сообразительной, хотя, похоже, всегда разделяла добродушие своего хранителя. Сейчас, когда Лефтрин продолжал обнимать паренька и встревоженно разговаривать с ним, драконица напоминала скорее беспокойного пса, чем сильного хищника.

Тем не менее, направляясь к площадке, Элис обогнула Хеби на почтительном расстоянии. Взобраться на постамент ей оказалось гораздо труднее, чем Лефтрину, но она все-таки сумела это сделать. Капитан сидел на холодном камне, прижимая к себе Рапскаля.

— Что с ним? Что случилось?

— Он тонет, — проговорил Лефтрин негромким голосом, полным ужаса.

Однако когда голова Рапскаля безвольно упала, на обращенном к ней лице она увидела только идиотически-ошеломленную ухмылку и полузакрытые глаза. Она нахмурилась.

— Тонет? Он скорее похож на пьяного, чем на утопленника! Но откуда он взял спиртное?

— Он его и не брал. — Лефтрин снова встряхнул паренька. — Он не пьян. — Однако его поведение ничем не подтверждало это утверждение: он снова начал расталкивать Рапскаля. — Очнись, парень. Вернись в собственную жизнь. Здесь дракон, которому ты нужен, и ночь уже близка. А скоро начнется гроза. Нам нужно, чтобы ты очнулся, чтобы мы до темноты перебрались на другой берег.

Он взглянул на Элис, превращаясь в капитана Лефтрина, имеющего дело с чрезвычайной ситуацией.

— Спрыгни вниз и подхвати его ноги, когда я стану его спускать, — приказал он, и она повиновалась.

«Когда этот паренек успел так вырасти?» — удивленно подумала она, пока Лефтрин опускал поникшего Рапскаля ей на руки. Когда она впервые его увидела, он казался почти мальчишкой: его простодушие заставляло его выглядеть даже моложе сверстников. Потом он со своим драконом исчез, и все сочли их обоих погибшими. После возвращения его драконица доказала свою состоятельность как хищницы, а Рапскаль словно стал одновременно старше и таинственнее, так что порой его можно было принять за легендарного Старшего, а порой — за восхищенного мальчишку. Близкий контакт с драконом изменял его, как менял всех хранителей. В прорехах изношенных брюк мелькала плотная красная чешуя, покрывавшая теперь его стопы и голени. Она напоминала Элис плотную оранжевую кожу на куриных лапах. И, словно птица, он весил меньше, чем она ожидала: Лефтрин отпустил Рапскаля, а она приняла его вес целиком, удерживая стоймя. Глаза у него широко открылись.

— Рапскаль! — позвала она, но он безвольно приник к её плечу.

Лефтрин тяжело спрыгнул к ней, шумно выдохнув.

— Давай его мне! — отрывисто приказал он: Хеби прижала нос к спине Рапскаля, заставив Элис пошатнуться и упереться спиной в пьедестал. — Дракон, прекрати! — приказал он Хеби, но при виде бешено вращающихся глаз драконицы уже мягче добавил: — Я пытаюсь ему помочь, Хеби. Не тесни нас.

Неясно было, поняла ли его Хеби, но она все же отступила, дав Лефтрину уложить Рапскаля на холодный камень.

— Очнись, парень! Вернись к нам! — Он легонько пошлепал его по щекам, а потом взял за плечи, посадил и встряхнул.

Голова Рапскаля резко запрокинулась, глаза были широко распахнуты. А потом, когда его голова снова качнулась вперед, на лицо вернулась жизнь. Его добродушная улыбка, которая никогда надолго не исчезала, снова расцвела на губах, и он устремил на них блаженный взгляд.

— Нарядилась на праздник, — радостно сказал он, — в платье из кожи угря, покрашенной в розовый цвет в тон чешуи у неё на лбу. Изящнее ящерки на воздушном цветке была она, а губы были нежнее розовых лепестков!

— Рапскаль! — сурово одернул его Лефтрин. — Возвращайся к нам немедленно. Сюда. Мы замерзли, приближается ночь, а этот город мертв уже Са знает сколько! Нет никакого праздника и ни на одной женщине не надето то платье, которое ты описал. Вернись немедленно!

Он зажал голову паренька ладонями и заставил его встретиться с его гневным взглядом.

Спустя долгие секунды Рапскаль резко встал на колени и начал сильно дрожать.

— Я так замёрз! — пожаловался он. — Нам надо вернуться на тот берег и согреться у огня. Хеби! Хеби, где ты? Уже темнеет! Ты должна перенести нас на тот берег!

Услышав его голос, драконица просунула голову между Лефтрином и Элис, чуть не сбив обоих с ног. Широко открыв пасть, она пробовала воздух вокруг своего хранителя, а тот воскликнул:

— Конечно, со мной все в порядке! Я просто замёрз. Почему мы здесь так задержались? Уже почти темно.

— Уже совсем темно, — сурово ответил Лефтрин, — а задержались мы здесь из-за твоего легкомыслия. Не верю, будто ты не понимал, что делаешь. Но сейчас мы