Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— Он разговаривает!

Казалось, мужчину это не испугало, а впечатлило.

— Ещё как. Но вам не стоит прислушиваться к тому, что он говорит. Он наполовину дракон, а все знают, что дракон может заставить человека поверить чему угодно.

— Я не наполовину дракон! Я человек, как и вы, но меня изменила благосклонность дракона.

Сельден попытался вложить в свое восклицание энергию, но у него не было сил.

— Видите, как он лжёт! Мы ему не отвечаем. Если вы позволите ему вовлечь вас в разговор, то станете жертвой его обмана. Несомненно, именно так дракон обольстил его мать. — Смотритель откашлялся. — Итак, вы его видели. Моему хозяину не хочется его продавать, но он говорит, что выслушает ваше предложение, раз уж вы приехали настолько издалека.

— Мою мать? Это возмутительно! Глупая история, которой не поверит даже ребёнок. И вы не можете меня продать. Я вам не принадлежу!

Сельден вскинул руку, пытаясь затенить глаза, чтобы рассмотреть чужака. Это ничего ему не дало. Его слова даже не удостоились ответа. Он внезапно почувствовал себя ужасно глупо. Языковой барьер тут был ни при чем. Просто в нем не желали видеть ничего, кроме приносящего деньги уродства.

Они продолжали разговаривать, словно он ничего не сказал.

— Ну, вы ведь знаете, что я всего лишь посредник. Я покупаю его не для себя. Ваш хозяин назначил очень высокую цену. Человек, которого я представляю, богат, однако пословица говорит правду: богачи гораздо скупее бедняков. Если я потрачу его средства, а человек-дракон его разочарует, с меня он потребует не только деньги.

В его глазах они были темными силуэтами — эти двое мужчин, которых он вообще не знал и которые спорили о том, какова цена его жизни. Он шагнул к ним, волоча цепь по прелой соломе.

— Я болен! Разве вы не видите? Неужели вы полностью лишены порядочности? Вы держите меня здесь на цепи, кормите полупротухшим мясом и черствым хлебом, я не вижу дневного света… Вы меня убиваете. Вы — убийцы!

— Человеку, о котором я говорю, понадобятся доказательства — только тогда он потратит такое количество золота. Буду говорить совершенно откровенно. За те деньги, которые вы запросили, вы должны позволить мне отправить ему что-нибудь в знак ваших честных намерений. Если это создание — именно то, чем вы его называете, тогда ваш хозяин получит ту цену, которую он назначил. И наши хозяева будут нами обоими довольны.

Последовало долгое молчание.

— Я скажу об этом моему хозяину. Идемте. Выпейте с нами. Когда торгуешься, всегда ощущаешь жажду.

Мужчины уже начали поворачиваться, чтобы уйти. Лампа раскачивалась в такт их движениям. Сельден сделал ещё пару шагов — и его цепь натянулась до отказа.

— У меня есть родные! — крикнул он им вслед. — У меня есть мать. У меня есть сестра и брат. Я хочу вернуться домой! Прошу вас, дайте мне вернуться домой, пока я здесь не умер!

Единственным ответом стал короткий проблеск дневного света. Они ушли.

Он закашлялся, прижимая себе ребра, пытаясь умерить боль. Отхаркнув мокроту, он сплюнул её на грязную солому. Он не знал, есть ли в ней кровь. Свет был слишком тусклым для того, чтобы это заметить. Однако он точно знал, что кашель все усиливается.

Он с трудом доковылял до кучи соломы, служившей ему постелью, опустившись на колени, улегся на бок. Все суставы у него ныли. Он протер слипшиеся глаза и снова их закрыл. Зачем он поддался на их провокацию и встал? Почему он не способен просто сдаться и не шевелиться, пока не умрет?

— Тинталья! — тихо проговорил он.

Он потянулся мыслями к драконице. Было время, когда она замечала его, если он искал с ней контакта, тогда она позволяла своим мыслям прикоснуться к его разуму. А потом она нашла себе пару, и с тех пор у него не было с ней связи. А ведь прежде он почти боготворил её, купался в её драконьем величии и запечатлевал его в своих песнях.

Песни! Сколько времени прошло с тех пор, как он пел для неё — с тех пор, как он вообще хоть что-то пел? Он любил её и верил, что она любит его. Его все предостерегали. Ему говорили об очаровании драконов, о волшебстве, которым они опутывают людей, но он этому не верил. Он жил, чтобы ей служить. И что ещё хуже, даже сейчас, валяясь на грязной соломе, словно забытая домашняя зверушка, он понимал, что если бы она снова его отыскала, если бы просто посмотрела на него, он снова стал бы преданно ей служить.

— Это — то, чем я теперь стал. Это — то, во что она меня превратила, — тихо признался он темноте.

В соседнем стойле заскулил двуглавый пес.

* * *

Седьмой день месяца Надежды — седьмой год Независимого Купеческого Союза.

От Кима, смотрителя голубятни в Кассарике, — Рейалу, исполняющему обязанности смотрителя голубятни в Удачном.

Изволь передать своим мастерам, что я нахожу крайне неприятным то, что такой мелкой сошке, как ты, было поручено сообщить об этих отвратительных обвинениях в мой адрес. Полагаю, что полученное разрешение выполнять обязанности смотрителя голубятни на время отсутствия Эрека заставило тебя переоценить собственную важность, которую совершенно неуместно демонстрировать подмастерью при обращении к кому бы то ни было из старших. А ещё я рекомендую мастерам удачненской гильдии Голубиной почты рассмотреть связи твоего семейства и задуматься о зависти, которую твои родственники питают ко мне в связи с тем повышением, которое я получил, став смотрителем голубятни в Кассарике, ибо, полагаю, именно там они отыщут корни этого подлого обвинения.

Я отказываюсь обращаться к торговцу Кандрелу для выяснения этого вопроса. Он не выдвигал никаких обвинений в адрес нашей службы, а я уверен, что, будь эти жалобы реальными, он лично явился бы к нам, чтобы выразить свой протест. Я подозреваю, что дело не в его сургуче или печатке, а в небрежности, с которой на почте Удачного обращаются с футлярами конфиденциальных посланий те люди, которым поручено заниматься голубями из Трехога и Кассарика. Полагаю, что это окажешься именно ты, подмастерье.

Если удачненская гильдия Голубиной почты имеет какие-то претензии к тому, как в Кассарике обращаются с официальными посланиями, я советую отправить официальную жалобу Совету торговцев Кассарика и потребовать расследования. Полагаю, вы убедитесь, что Совет полностью доверяет кассарикским смотрителям голубей и отказывается рассматривать такие оскорбительные обвинения в наш адрес.

Ким, смотритель голубятни, Кассарик.