Чистилище. Живой - Виктор Глумов

– Предлагаю не пороть горячку, – сказал Андрей, – завтра напроситься на общественно-полезные работы, посмотреть, где стоит охрана и складируется оружие, как лучше уходить, где добывать транспорт.

Макс кивнул:

– Ты прав. Ты будто из моей юности, сейчас таких мало, уж не сочти за лесть, сплошные интернет-воины. Они, наверное, скончались от ломок без Сети.

– Просто мама у меня уже в возрасте, вся больная, она меня в сорок три родила, вот и пришлось самому пробиваться. С четырнадцати лет работаю: то винду кому установлю, то на стройке помогу. Меня самого ломает без Инета, чего-то не хватает, мозги занять нечем.

Когда он смолк, все опустили глаза, и Таня, едва сдерживая слезы, подняла стакан:

– Давайте – за тех, кто не выжил. И чтоб подольше оставаться людьми.

Даже Макс приуныл, стянул бандану и швырнул на диван.

– Знаете, я частенько задумывался, а что будет, если вдруг придет писец. Все, конечно, вымрут, потому что они – жалкие никчемы, а я останусь, и будет все у нас, избранных, зашибись! Мир очистится от всякой гадости, и воцарится справедливость. И вот я лежу на офигеть каком дорогом диване, жру элитный алкоголь, пользуюсь благами цивилизации и отказываюсь верить, что прям завтра я могу мутировать и напасть на эту милую девушку. И побоку деньги, за которыми люди всю жизнь охотятся, и золото с бриллиантами побоку – ешь хоть задницей, ювелирки брошены, банки – заходи и грабь! Мы прокляты, потому что ходим по лезвию, под страхом смерти.

Он откинулся на спинку дивана и опустошил рюмку. Андрей украдкой взглянул на Таню, которая прислонилась к его боку и была как никогда близкой. И далекой – более чем когда-либо. Так хотелось обнять ее, прижать к себе…

– И что нам остается? – Макс встал и метнул рюмку в стену, зазвенело разбитое стекло, по ламинату рассыпались осколки. – Есть деликатесы. Любить друг друга. Пить… Я вообще никогда не пил – тренироваться мешало.

– А чем ты занимался? – воодушевился Андрей.

– Будзинкан, группу вел. Это преемники ниндзя. – Он улыбнулся. – Помню, где я жил, был вертодром, неплохо охраняемый. Я дал группе боевое задание – проникнуть на вертодром и, не привлекая внимания, разобрать вертолет. Мне тогда нужны были детали для экспериментов. И что ты думаешь? Все получилось. А ты говоришь, не получится у нас свалить. Три раза ха! А ты ведь тоже боец.

– Эмэмэй, – признался Андрей. – Все традиционно.

– Ну че, вещь функциональная, год упорных тренировок, и ты можешь бить морды. Не то что ногой махать на тхэквондо. Или айкидо, которое и девчонке стыдно посоветовать.

– Придется, мальчики, вам и меня поднатаскать.

Таня потянулась, громко зевнула и прижалась щекой к плечу Андрея. Он замер, поднял руку, чтоб погладить ее по волосам, но не посмел, чтобы не спугнуть мгновение.

Трудно представить Таню-воина. У нее такая тонкая талия, что кажется, можно сомкнуть пальцы, если обнять ее двумя руками.

– Я пьяная, – проговорила она и опять зевнула.

Макс подмигнул Андрею.

– Пойду-ка я на покой в эту спальню. – Он демонстративно распахнул дверь справа от дивана. – Вон та – ваша.

Ваша. Андрей посмотрел на засыпающую Таню. Макс на его месте воспользовался бы ситуацией, да любой нормальный мужчина – тоже. Андрей никогда не считал себя нормальным. Она ведь пьяная! Если что-то и произойдет, то когда она будет в здравом уме и трезвой памяти…

А ведь это глупость – относиться к живому человеку как к божеству. Завтра ее может не стать. Или тебя. Не будешь ли ты жалеть об упущенных возможностях?

– Идем. – Он все-таки положил руку ей на макушку.

Она вскинула голову, уткнулась лицом в ладонь и замерла. И тогда Андрей решился, сел на диван и поцеловал ее, придерживая за затылок. Кровь грохотала в висках, он задыхался. Тысячу раз он прокручивал этот момент мысленно, но ни один из вариантов не мог сравниться с реальностью.

Потом он подхватил ее на руки и понес в спальню, опустил на двуспальную кровать. И мир перестал существовать, осталось счастье, оттененное смертью. Щемящее, яркое, острое. Как мир в иллюминаторе самолета перед прыжком с парашютом. Как вечер перед последней битвой.

Спустя час они лежали, обнявшись, как два сытых, довольных удава, и смотрели на звезды, которых было особенно много этим безлунным вечером. Андрей наматывал на палец волосы Тани, а она целовала его грудь, но вскоре затихла и вздрогнула, засыпая.

Да, у него были другие женщины – те, которые приходят сами и их не страшно потерять. Но ни с одной из них он не испытывал того, что переживал сейчас. Поэтому Андрей боялся засыпать, боялся, что проснется и ничего этого не будет. Если есть Бог, то спасибо Ему. Теперь не страшно и умереть.

Глава 5

Чувствуйте себя как дома

Пронзительная сирена ввинтилась в кошмар Андрея, и он сел, пытаясь продрать глаза. Таня лежала рядом, медные волосы рассыпались по подушке и напоминали солнечную корону из учебника астрономии. Андрей наклонился и молча поцеловал ее, все еще не веря своему счастью, она потянулась навстречу, и отголоски ночного кошмара, где Таня превратилась в зомби, а он прятал ее от остальных, расползлись, как тени от солнечного света.

Теперь он готов был цепляться за жизнь руками, ногами и зубами, потому что она обрела смысл. Каждый день, в котором есть Таня, гораздо ценнее года без нее.

В кухне грохотал посудой Макс – далеко, бессмысленно, как муха, бьющаяся о стекло. По идее, надо бы вставать, но Андрей не мог оторваться от Тани, ласкал ее, целовал и ловил себя на мысли, что не насытится ею никогда.

– Эй, голубки! – прокричал Макс. – В столовую вы, как я понял, не пойдете? Я бы на вашем месте не нарушал режим, чтоб не привлекать к себе внимания, у вас еще будет вечер.

«Будет ли?» – подумал Андрей, но говорить не стал, склонился над Таней и шепнул:

– Ты – самое дорогое, что у меня есть… Я тебя… люблю.

Как же сложно даются простые слова! Таня улыбнулась, погладила его по щеке, и он увидел свое отражение в глубине ее изумрудных глаз.

– Таня… Никому тебя не отдам.

– Пойдем. – Она поднялась на локтях. – Макс прав. Обещаю дожить до вечера.

Андрей не спешил, смотрел, как Таня встает, совершенно нагая, стройная, изящная, с приятной округлостью бедер и небольшой девичьей грудью, как надевает шорты и подпоясывается…

Некогда любоваться. Надо на улицу, поговорить с людьми, разведать обстановку. Каневский обещал оружие выдать… Но мысли снова и снова возвращались к Тане. Она уже оделась и пыталась собрать непослушные волосы в хвост, поглядывая на Андрея в зеркало трюмо.

– Я знаю, что очень тебе нравлюсь, – улыбнулась она. – Так что не стесняйся.