Чистилище. Живой - Виктор Глумов

– Опять работа? Мы скоро копыта отбросим! Раненых класть некуда.

Коротко стриженная маленькая блондинка с водянистыми глазам делала вид, что никого не замечает.

– Кать, вон те двое – студенты, медики! – радостно объявил военный, несущий носилки. – Помощь тебе.

Стриженная нацепила колпак, потерла руки и вздохнула:

– Господи, вас что, осколками посекло? Дети, что вы умеете? Лет вам сколько?

– Второй курс, – сказал Андрей.

– Н-да. Ладно, пойдем, промоем ваши раны и посмотрим, на что вы способны, – протараторила она. – Я – Екатерина Васильевна Крюкова, врач-терапевт. Ладно уж, можно просто Катя. Вторая девушка – Олеся, она фельдшер.

– И больше никого? – удивился Андрей, переступая порог.

– Есть еще дедушка-инфекционист. Пока все, не до собирательства пока. Чуть позже еще врачей найдут, сейчас пока своими силами справляемся. Раненых полно, а оперировать некому, негде и нечем.

В поликлинике пахло свежим ремонтом. На розоватых стенах красовались агитационные вывески, за приоткрытыми дверями беседовали двое мужчин.

– Тяжелые есть? – спросила Таня, следуя по коридору за военными с носилками.

Они резко остановились, и девушка чуть на них не налетела.

– Олеся! – закричала «просто Катя». – Олеся! Постели пока больному. Сюда идите, за мной.

Она протиснулась мимо военных, толкнула дверь – в нос шибануло запахом медикаментов.

– Заходите, тут у нас процедурный. Давайте, давайте быстрее, не мучайте парня!

Больного сгрузили на кушетку. Когда его раненая нога коснулась твердой поверхности, он закусил губу и захрипел. Катя суетилась возле шкафа со всевозможными лотками, звенела инструментом, поглядывала на военных недобро. Свернув носилки, они ретировались. Подождав, пока стихнут их шаги, Катя вздохнула.

– Тяжелые, спрашиваете. – Она покосилась на раненого, который не жаловался, держался молодцом. – Были, чего ж им не быть. Ладно, слушай, служивый, и делай выводы. Пять человек было из наших, гарнизонных. Одному парнишке пришлось ногу резать, при том, что я не хирург… Ничего. – Она прищурилась. – Ампутировали по колено, он уже на поправку пошел. Такой парень был красивый, веселый, на гитаре играл…

Катя замолчала.

– Был? – переспросил раненый.

Катя передала Андрею лоток с инструментами и шприцем с обезболивающим, под кушетку поставила тазик.

– А потом их… Перевели.

Таня округлила глаза и не сказала ни слова. Раненый оказался непонятливым:

– Куда? В госпиталь?

Отвечать никто не стал. Андрей аккуратно разрезал окровавленную и прожженную штанину и вспомнил, как Усаков интересовался, повреждена ли кость. Если бы осколок прошел на пару сантиметров ниже, парня тоже перевели бы на тот свет.

– А кто тут главный? – поинтересовался Андрей, взял шприц. Если Усаков, то надо бежать, пока не поздно.

– Генерал Каневский, – ответила Катя. – Отличный мужик. Но он решает глобальные стратегические проблемы, а мелочи полностью переложил на плечи подчиненных.

– Нельзя этого так оставлять, – сказала Таня. – Кто-нибудь жаловался на произвол? Нельзя так обращаться с людьми.

Андрей надел перчатки, обколол рану лидокаином, ткнул иголкой в плоть и спросил у раненого:

– Чувствуешь?

Парень, предпочитавший не смотреть на операцию, мотнул головой, прикусил губу. Андрей подергал осколок и сделал надрез скальпелем. Понятливая Таня подала ему пузырек с антисептиком, Андрей обильно смочил перчатки спиртом и вытащил осколок, бросил в тазик. Затем иссек поврежденные мышцы, промыл здоровые ткани и велел подоспевшей Олесе:

– Приготовь резинки для дренажа, нитки, иглы. Бинтов понадобится много. Зашивать буду.

Он придавил квадрицепс с двух сторон, как тисками, соединяя разорванные мышцы.

– Таня, ты держи его ногу вот так, чтоб ничего не разошлось.

Олеся протянула еще лоток с иголками и уже порезанными нитками и пожаловалась:

– Я могу тупить, потому что работала на приеме с невропатологом и мало смыслю в хирургии…

– Научишься, – оборвала ее «просто Катя». – И я научусь, и молодежь.

Зашив и перебинтовав больного, Андрей вытер пот, похлопал отвернувшегося к стене парня:

– Все, боец. Готово.

– А? Спасибо. – Он ощупал забинтованную ногу, потыкал в нее пальцем. – Кстати, меня Степаном зовут.

– Андрей. Вот и познакомились.

Катя хлопнула в ладоши:

– Хватит болтать, работы море. Вы хоть умойтесь, а то все в кровище. Еще девочку надо перевязать и пятерых легко раненых мирных. Затем – сменить повязки воякам. В общем, скучать некогда. Давайте Степу перетащим в его палату.

Освободились Таня и Андрей ближе к вечеру. Кудрявый рыжий военный, очевидно, срочник, сопроводил их, как он сказал, в пункт временного проживания. По пути он пошло хохмил и все время озирался. «Нервы», – сделал вывод Андрей, снисходительно улыбающийся его шуткам.

Шли по тротуару вдоль центральной улицы поселка мимо припаркованных автомобилей, липовых аллей, рябины с покрасневшими листьями, но еще зелеными гроздьями. Прыгая по опустевший дороге, стрекотала сорока. Ее товарка гоняла залетевшую на их территорию черную ворону со светлой грудкой. Доносился детский смех, женские голоса. Переговаривались мужчины. Идиллия, если бы не стреляные гильзы и засохшая кровь на асфальте.

Потянуло жареными котлетами, и в животе заурчало. Таня достала из вещмешка шоколадку, разломала на три части, одну оставила себе, вторую протянула Андрею, а третью предложила срочнику. Он с радостью принял угощение и начал поедать. Хорошо, хоть помолчит немного.

Если бы не автоматчики через каждые пятьдесят метров, картина казалась бы мирной. За пятиэтажкой на детской площадке сидела группа гражданских, человек пятнадцать. Макса среди них не наблюдалось. Интересно, куда он подевался? Ну не пустили же в расход молодого, полного сил мужчину?

Шоколад в руке начал таять, и Андрей быстро доел его.

– Вы ж идете вечером Каневского слушать? – спросил провожатый, облизывая пальцы. – Или опять на работу? Говорили, типа, все должны быть.

– А куда идти? – спросила Таня. – И вообще, тут у вас кормят в столовой или как? Еду самим себе добывать?

Парень, ровесник Андрея и Тани, ответил с радостью и готовностью, видимо, у него или словесный зуд, или дефицит общения:

– Возле школы. Нас же немного совсем. А про еду… Кормят, да. Всех кормят. Но вы ж новенькие, вас еще в план не поставили. Что останется, то ваше.

Андрей сообразил, что в провожатые им достался болтун, находка для шпиона, и решил воспользоваться случаем, разузнать, что к чему и кто есть кто:

– Каневский как? Нормальный мужик?

– Генерал ваще темовый чувак, – оживился рыжий.