Последний конвой - Виктор Романович Саморский

Эдуард Васильевич Ревель, — аспирант политехнического университета.

Мокрецов Василий Семенович, младший научный сотрудник кафедры прикладной механики Физтеха, а теперь по совместительству, еще и мой подчиненный в должности санитара.

Все трое из самой Столицы, все трое жутко важные и напыщенные, как индюки в курятнике. Ничего, экспедиция рога пообломает, и весь лоск как ветром сдует в первые же дни похода. Знаем, сталкивались.

Кстати, нужно этого Василия, перво-наперво, проверить на стрессоустойчивость и боязнь вида крови. Слишком холеный и самодовольный, от такого может быть больше проблем, чем пользы. Грохнется в обморок на операции, или названия инструментов перепутает. Впрочем, я могу и ошибаться. Не всегда человек таков, какое производит впечатление при первом знакомстве.

Я отложила список в сторону и задумалась. А собственно говоря…

Якобы «научная экспедиция» отправляется в Африку в составе вооруженного до зубов конвоя, везет в одну из самых отдаленных колоний семена растений. А кто входит в состав «научного совета»?

Хм… ведь нет ни единого биолога. Как хотите, а это выглядит, ну о-о-очень подозрительно. Так что моя версия о несоответствии официального предназначения получила еще одно косвенное подтверждение.

Ну-ка, прикинем. Историк-археолог, физик и механик. Что они в Африке забыли? Это же мертвый континент. Там кроме пустыни и дикарей, нет больше ничего. Никаких машин и механизмов, тем более архиважных раскопок для загибающегося человечества.

Но тогда зачем мы туда едем, и этих «тунеядцев и бездельников» везем?

И опять-таки, пусть даже экспедиция совсем с другими целями отправляется, а семена, так, прикрытие. Что это меняет? Людей все равно лечить нужно? Нужно! Не поставили тебя в известность? А кто ты такая, чтобы тебя посвящали в секреты высшего командования?

Так что, Лидия, заткнись и делай свою работу! Не твое это собачье дело, влезать в интриги и разоблачать «Великих Кормчих Человечества». Тебе жизни и здоровье людей доверили, вот этим и занимайся. А с «целями и задачами» экспедиции пусть другие разбираются. К черту все эти заговоры!

Кто у нас там дальше? Водители в количестве тридцать восемь человек. По два человека на основное транспортное средство, и по одному на вспомогательное.

Путем нехитрых вычислений получаем двадцать восемь единиц самодвижущейся техники. Огромный, как паровоз тягач, шесть автоцистерн с горючим, шесть грузовиков набитых барахлом и жрачкой. Бортовой КрАЗ с «фашистами» — это что-то типа автобуса у вояк. Три цистерны водовозки, трактор, типа бульдозер, моя «скорая», фургон ремонтников с запчастями, два броневика штурмовиков, и мелочевка. Пара джипов «на подхвате», пикап с двуствольным пулеметом, пикап «кухня на колесах» и личный УАЗик Чекиста.

Поехали дальше. Рота охраны конвоя, в составе сорока «фашистов». Хозобслуга, — завхоз, механик, сварщик, два автослесаря и повар с помощником.

Кого-то забыла? Ну да, и я сама, — врач.

Итого: девяносто четыре человека. Немало! И примерно раза в три больше, чем обычно бывает.

12 февраля 32 года

* * *

Кажется, мы приплыли! Точнее, как в анекдоте, «плыли — плыли, и возле берега обосрались».

Понятия не имею, что теперь будет дальше. Однако, обо всем по порядку.

После завтрака я решила позагорать на солнышке, пока солнце еще не совсем злое, а мужики еще не оглодали без баб. После полудня печет просто невыносимо. Вчера градусник сообщил +38оС. А ведь мы еще и до побережья не добрались. Ужас, просто!

Значит, разделась я до купальника, разлеглась на палубе, подставив ласковым лучам обоих светил, а также взорам мужиков, свое прекрасное тело. Лежу, балдею, принимаю солнечные ванны, восстанавливаю подорванное качкой здоровье.

И вдруг, как шарахнет!

Вся палуба ходуном, сверху фонтан воды, короче перепугалась я не на шутку. Вскочила на ноги, одежду в охапку и бегом в свою каюту, от греха подальше. Да какой там, не успела добежать. Через пару шагов, второй взрыв, еще более мощный, раскатистый такой, протяжный. Весь корабль завибрировал и заскрежетал, а потом сильный рывок. Я даже равновесие потеряла и плашмя грохнулась на палубу, все коленки отшибла и локоть.

Да что же происходит?

Смотрю по сторонам, суета и беготня началась. «Фашисты» с оружием в руках оборону занимают, хотя никто не может понять, где враг и в кого стрелять нужно? Море чистое и совершенно пустое, даже маленького кораблика на горизонте нет. Да что там говорить, даже самой скромной лодочки не видно.

Тогда кто в нас стреляет?

Я на всякий случай доползла до укрытия, и быстренько натянула одежду. Спряталась за какими-то огромными круглыми железными штуковинами, пялюсь по сторонам, ничегошеньки не понимаю.

Палуба ощутимо накренилась на правую сторону. Я читала об устройстве сухогрузов, внутри у них множество герметичных переборок, поэтому даже повреждение и затопление нескольких из них не представляет опасности для корабля в целом. Но это все теория, а на деле, «Титаник» тоже презентовали как совершенно непотопляемый корабль, однако, взял, да и затонул в первом же плавании. Не дай бог, наш сухогруз даст течь, ведь и не спасет никто. Нет здесь других кораблей Метрополии, слишком далеко от морских путей.

Ужас как помирать неохота!

В машинном отделении застопорили двигатели, и над сухогрузом повисла непривычная тишина, которую нарушал только шум ветра и плеск воды за бортом. Никто не нападал, не брал корабль на абордаж, не открывал огонь из всех корабельных орудий. Злые пираты с саблями, зажатыми в зубах, из воды не выныривали, и за борта не цеплялись. Короче говоря, время шло, а не происходило ровным счетом ничего. Я даже успокоилась.

Командиры тоже смекнули, что никакого нападения нет, дали условный сигнал — отменили боевую тревогу. Народ принялся выбираться из всевозможных укрытий, из кают тоже носы высунули, любопытствуют. Команда принялась оценивать степень повреждения корабля. Тем временем, штурмовики собрались небольшими группами, ожидая распоряжений. Их не последовало в течение довольно долгого времени, а потом и вовсе была дана команда — «разойтись и не путаться под ногами».

Ничего не понимаю!

Я немного перевела дух, похоже на этот раз все обошлось. Не верю ни в бога, ни в черта, но в такие моменты отчаянно хочется попросить кого-либо из них, чтобы и дальше обходилось без жертв. Сколько человек прошло через мои руки? Сколько смертей было и сколько будет? От инфекций, болезней, ранений — не счесть.

Более — менее разобрались в ситуации только часа через два. Наш сухогруз напоролся на подводные мины. Корабль получил серьезные повреждения. Ремонтная команда пытается что-то там исправить, но получается у них очень плохо, можно даже сказать, что совсем ничего