Последний конвой - Виктор Романович Саморский

class="p1">— Потом было нападение «падальщиков», — продолжил Чекист, — откуда они узнали, что приближается конвой? Даже засаду с минами успели организовать. Действовали ловко, слажено, скоординировано, по всем правилам боевой группировки. Но это «падальщики». Свора тупых примитивных дикарей. У них в принципе нет никакой военной подготовки, по уровню интеллекта они ненамного выше неандертальцев.

Родион пожал плечами:

— Может совпадение. Ждали кого-нибудь, а тут мы.

— Потом — ящерицы, — не сдавался Гейман, — Родион Сергеевич, ты слышал когда-нибудь, чтобы рептилии нападали на технику? Звучит как бред сумасшедшего.

— Голод, — потер лоб Родион, — прибежали на шум, попытались атаковать.

— Еще раз повторяю — бред. Вараны не водятся в пустынях, только на побережье. Вараны не охотятся стаями. Вараны очень редко нападают на людей. А уж на технику…

Родион озадаченно хмыкнул:

— Есть предположения?

Гейман помотал головой:

— В том-то и дело, что никаких. Я могу предположить только существование фермы по разведению ящериц на мясо. Но каким способом их натравили на конвой? Это же не дрессированные мартышки. Или ящерицы дрессируются?

— Понятия не имею.

— Армяша этот, — продолжил политрук перечисление, не слушая Родиона, — грузовик со штурмовиками чуть в провал не сбросил. Ведь сразу ополовинил бы состав охраны.

Чекист внезапно замолк и поднял растерянный взгляд на Эмиссара.

— Жеваный крот!

— Что? — вскинулся Родион.

— Я же этого козла в будке прикрыл, хотел допросить позже и напрочь о нем забыл.

— Ты хочешь сказать, что он до сих пор в «вахтовке» сидит? Без еды и воды?

— Похоже, что да.

— Вот черт!

Родион подскочил как ужаленный, и сразу рванул на выход…

Добежали до грузовика почти одновременно, Чекист даже позабыл про двухчасовой пеший переход по пустыне и напрочь обгоревшую лысину. Родион первым забрался по ступеням, рванул обжигающий металл рукоятки на себя. Внутри импровизированного автозака оказалось темно и очень душно, металл накалился на солнце и прогрел воздух. Несколько секунд вспоминал как зовут бедолагу, но в памяти так и не всплыло имя.

— Эй, как там тебя, Симонян? Давай на выход!

Из будки не раздалось ни единого звука. Никто не торопился навстречу.

Может все-таки ослушались приказа и выпустили?

Шагнул в темноту, пощелкал зажигалкой.

— Черт!

Надежда испарилась, средь ящиков с инструментом и запчастями неяркий язычок пламени выхватил тело водителя, лежащего на полу. Подскочил, тронул за плечо, легонько потряс, обернулся, крикнул в открытую дверь:

— Лев Исаакович, помоги, он без сознания.

Запыхавшийся Чекист загородил проход, вновь сгустилась темнота, пришлось чиркнуть зажигалкой.

— Давай, за руки и за ноги.

Тело внезапно показалось очень тяжелым. Ухватились, потащили к выходу.

— Сколько же он тут сидит? Часов двадцать. Мать честная!

Бледное лицо с запекшимися губами, засохшая струйка крови под носом.

Увидел кого-то из штурмовиков, поднял руку чтобы привлечь внимание, крикнул:

— Эй, ты, быстро позови врача.

Лидия Андреевна примчалась словно на крыльях, швырнула алюминиевый чемоданчик с грубо намалеванным крестом на песок, склонилась над водителем, пощупала пульс. Ухватившись за подбородок, повернула голову и приоткрыла один глаз, — зрачок на свет не отреагировал. Сунула под нос ватку с нашатырем, слегка поводила влево-вправо, реакции никакой.

— Гипертермия и сильное обезвоживание, — констатировала она, — пульс нитевидный, возможно кома.

Обернулась к своему помощнику из «научников», и паре любопытствующих штурмовиков. Лихо скомандовала:

— Носилки сюда, быстро! Василий, готовь капельницу.

Чекист задумчиво потер обгоревшую лысину.

— Родион Сергеевич, одно за одним, навалилось, то ящерицы эти, будь они неладны, то буря, то группа потерялась. Извини, совсем запамятовал.

Родион не на шутку разозлился.

Почему ты оправдываешься? Лучше бы ты не оправдывался, сволочь!

Небольшая группа зевак столпилась вокруг носилок.

— Марш по местам! — гаркнул на них Чекист, — нечего тут глазеть.

Родион задумчиво покачал головой:

— Теперь от нас с вами, Лев Исаакович уже почти ничего не зависит…

* * *

Усадили на металлический стул, привинченный к полу, наручники застегнули за спиной, пропустив сквозь металлические прутья. Откуда-то из-за спины вышел здоровенный бугай с бритой головой, встал рядом. Тяжелое, астматическое дыхание, легкие нотки перегара и вонь дешевых сигарет из водорослей. Свет лампы бьет прямо в глаза, слепит, ни черта не разглядеть, только зеленые пятна пляшут на фоне темноты.

Перед носом на долю секунды промелькнуло удостоверение, — черное солнце, подпоясанное пучком розог с воткнутым топориком и тисненые золотом буквы «СБМ». Ничего кроме этих проклятых букв не успел рассмотреть, словно крыса под гипнозом дудочки Гамельнского крысолова.

— Оперуполномоченный Лев Исаакович Гейман, служба собственной безопасности. Будем знакомы.

Родион молчит, до крови закусив губу. Пока не предъявлено обвинение, совершенно непонятно как нужно себя вести, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Главное не делать резких движений.

А может как раз наоборот? Нужно вести себя нагло, если ты ни в чем не виноват.

Опер уселся напротив, лица не разглядеть, проклятая лампа мешает, выжигает сетчатку.

Киношек насмотрелись что ли? Зачем на допросе нужна лампа, направленная в морду подозреваемому? Чтобы не видел лиц тех, кто ведет допрос? Но это глупо, он же представился.

— Ну что, Родион Сергеевич, — опер начал разговор, не спеша, приторно елейным голосом закадычного друга, — а ведь мы о вас и так все знаем. Молчать и выкручиваться бесполезно.

Переигрывает и наверняка врет. Ничего им неизвестно, одни подозрения. Надеются на чистосердечное. Ну вот уж хрен вам, по всей морде. Я за вас вашу работу делать не собираюсь. Есть доказательства — предъявляйте обвинение. Нет — идите к черту.

— Не понимаю вас, Гейман, — покачал головой в ответ, — в чем меня обвиняют? Говорите прямо. Не нужно разыгрывать дешевый спектакль с хорошим и плохим полицейскими.

С грохотом перед самым лицом опускается мощный волосатый кулак.

— Молчать! Вопросы здесь задаю я!

Родион рефлекторно моргает.

Вот же, сучонок, подловил. Да и я тоже хорош, сорвался на визг, как баба. Нервы ни к черту.

— Быстро отвечайте. Имя, фамилия, год рождения?

— Быков Родион Сергеевич. Две тысячи восьмой, от Рождества Христова.

Ухмыляется, сволочь! Возомнил себя царем и богом на государевой службе. Знаем мы прекрасно, чем вы там занимаетесь в своей контрразведке.

— В какой структуре проходите службу?

— Штурмовой отряд специального назначения.

— Это «драконы» что ли?

— Они самые.

Опять ухмыляется. А что я смешного сказал? Дракон на шевроне не просто так нарисован. На «внешке» в болотах, всякие твари водятся. Некоторые похлеще мифического